Бедная девочка осталась без мамы, мог бы и заплакать.
Матвей безбожно расхохотался. Я покачала головой и снова обняла его также крепко, как до этого. А он обнял меня. Пеппи ведь и правда была одна на свете. Ее мама смотрела на нее с облачка. Как и мама Матвея.
Я назвала его лгуном, мы оба сделали вид, что я купилась. И что он не доверил мне свои слабости.
Листаю книжку и снова плачу. С того нашего разговора я к ней ни разу не притрагивалась.
Матвей сказал, что ничего ко мне не чувствует, а я... я всю жизнь
буду его любить.
Мама забегает в мою внезапно и с кучей пакетов. Я вздрагиваю и быстро убираю книгу на полку, словно Пеппи – не детская сказка, а что–то запретное и интимное. Что нельзя показывать другим ни под каким предлогом. Наше с Матвеем.
– Юль, смотри, что купила! – весело говорит она. Комнату заполняет аромат духов, который обожаю с детства. – Мы с тетей Зоей попали на распродажу. Я поначалу ничего не собиралась брать, максимум — туфли померить. А потом как в тумане! Себе прикупила и тебе.
– Ого! А в честь чего?
– Просто так, порадовать. Раздевайся, будем мерить.
Меня слегка ведет от переполняющих эмоций, от тайн, которых так много. Я смотрю, как мама раскладывает вещи, купленные для меня без моего согласия. Вспоминаю ее слова
об аборте, сказанные в кухне отцу тихим голосом. Мама всегда покупала мне всю одежду. Она никогда не спрашивала мое мнение. Я об этом не задумывалась раньше.
Никто никогда не спрашивал мое мнение.
Только Матвей.
Я беру кофту, джинсы, надеваю. Встаю перед зеркалом.
Мне не нравятся эти вещи. Мне ничего не нравится. Слезы на глаза наворачиваются, и чем больше старается мама, тем сложнее ей ответить, что мне это всё не нужно.
Я хочу обратно к Матвею. И чтобы он снова начал ко мне хоть что–то чувствовать.
Смотрю в зеркало. Моргаю. Это выдержать просто невозможно!
Иду к сумочке и незаметно достаю оттуда блистер, что привезла Люба. Сжимаю в руке.
Потом иду в кухню, наливаю стакан воды. Выпиваю залпом. Захожу в санузел и смываю мерзкую химию в унитаз.






