Ради чего я сбежала из дома? Так
и так. Обнимается с какой–то девицей. Ни стыда ни совести!
– Я в шоке... – тянет Люба, впиваясь в экран глазами. – Ты знаешь эту давалку? А что, не так? Видно по глазам, что легкого поведения.
– Нет, слава богу, не знаю. Думаю, он тоже не знает. Решил меня позлить.
Эту фотографию я ему нескоро забуду.
– Я бы никогда не простила, – фыркает одна из девушек.
Чувствую протест. Зря поделилась. Если бы я хотела послушать о том, насколько ужасен Дом, я бы провела вечер с родителями. Это их любимая тема. Недостойный по всем фронтам пальца моей левой ноги. Я не склонна вести подобные разговоры, которые не несут смысла и пользы. Иногда мне кажется, что Матвей единственный, с кем мне в принципе нравится разговаривать. Но так нельзя. Я слишком сильно в нем растворяюсь и рискую наскучить. По этой причине я не стала оставаться на второй год и пересдавать экзамены, а пошла совсем другим путем, выбрав технический вуз.
– Не простила бы фото? – уточняю сухо. – Это всего лишь снимок! Не больше и не меньше.
– Он тебе изменяет! В открытую! Добрая ты душа, Юля.
– Если бы он хотел изменить, он бы сделал это так, чтобы я не узнала. Он хочет вызвать ревность, видно же. Разрешения спрашивает. Детский сад какой–то!
– Да уж, – Люба вздыхает. Она эмоциональная и всегда очень переживает за меня.
– У него получается
вызвать ревность? – спрашивают девочки.
Я стреляю глазами в Любу, поджимаю губы и говорю коротко:
– Да.
Беру салфетку и рву ее на тысячу маленьких кусочков. Хочется занять пальцы, сделать хоть что–нибудь!
Наконец, приносят дымящийся чай, и я делаю глоток. Он безвкусный и не процеженный, на языке остаются горькие чаинки. Всё не так. Всё не правильно.
В следующие десять минут случается сразу несколько вещей. Люба отлучается позвонить, к нам присоединяется старший брат одной из девчонок, а я смотрю в приложении время ожидания такси.
Это самая дурацкая суббота за много месяцев.
Люба возвращается обратно и плюхается на стул рядом.
– Кто звонил? – спрашиваю я.
Кажется, она выглядит взволнованной. У Любы взрослый поклонник, который мне не нравится. По этому поводу я мужественно молчу, прекрасно зная, как это больно, когда твой любимый человек не устраивает близких людей. Но... он ее старше на пятнадцать лет! Почти
в два раза!
– Матвей.
Округляю глаза.
– Мой Матвей? Зачем?
– О тебе спрашивал, зачем ему еще мне звонить? Что ты, где, с кем. Я заверила, – она бросает быстрый взгляд на брата Саши, и заговорщически понижает голос: – что здесь только девушки. Не волнуйся.
– Что–нибудь еще сказал?
– Нет. Злой был, судя по голосу. И пьяный в хлам. Я посоветовала завтра тебя набрать, когда протрезвеет. А сегодня спать ехать. Вроде бы послушался.
– Злой и пьяный? Ладно.
А мне не позвонил.






