Я как увидел ее, язык до крови прикусил, чтобы хоть как–то перебить то, что чувствую.
Замечают меня мгновенно. Захар от толпы отходит, напрягается. Фиксик медлит. Потом отделяется от парней и идет в мою сторону. Я — навстречу.
На середине встречаемся. Захар нож в руке как бы невзначай держит. Знаю, что не применит. Это так, для устрашения. Но пусть, вдруг подействует. Вряд ли здесь бойцы собрались, но толпой можно любого чемпиона забить, что уж о нас с Захаром думать.
– Матвей, привет, – говорит Фиксик примирительно. Руки не тянет, не пытается. Но настроен на мировую.
Я смотрю на него, а картинка перед глазами становится такой четкой, будто я под химией. То, что я ощущаю, – сильнее разума. Оно сильнее всего на свете. Эта девушка — часть моей жизни. Она единственная, кто всегда выбирала меня, всегда была на моей стороне. Она единственная, что действительно мое.
Он до нее дотрагивался. До моей девочки. Ее безопасность, ее желания, ее тело — это святое. Никто и никогда.
Никто и никогда не дотронется без ее согласия. Я умру скорее, чем позволю. Я сам ждал столько лет, и дальше бы ждал, если бы потребовалось. Всё только по ее желанию. Всегда. Она — особенная.
А согласия там не было. На фотографии этой с*аной. Иначе... Блть, иначе я просто сдохну.
Фиксик что–то объясняет. Всей моей силы воли хватает только для того, чтобы не втащить ему сразу.
– …Я не хочу конфликта, Матвей, – заканчивает добродушно. – И я готов извиниться.
Лезу в карман и достаю телефон. На заставке Юля. В полутьме лицо не определяет, поэтому
набираю пинкод вручную. Показываю фотографию.
Приходится приложить усилие, чтобы рука не дрожала. И не выдала, насколько я уязвлен сейчас. В течение года один ушлепок из моего района облизывал ее кулон, и я ничего не мог сделать. Я не мог ее защитить. Никто не знает также хорошо, как я, что такое уязвленное самолюбие.
Жажда мести усиливается. У меня голову срывает.
Фиксик смотрит на фото. Юля лежит на диване вполоборота, он обнимает ее, рука на груди. Губы виска касаются. Рожа довольная.
– Объясни как это получилось, – говорю ровно. Отрывисто. С вызовом. – У тебя одна попытка.
– Мы у Любы Исаевой были в гостях, сидели разговаривали. Я пошел курить. Заглянул в комнату, там Райденко дрыхнет при свете. Она давно мне нравилась. Не удержался, подлег и сделал эту фотографию на память.
– Ты. Ее. Трогал?
– Она бы проснулась.
– Трогал или нет?
– Нет.
– Зачем наврал, что трахал ее, и что это фото после? – голос звучит отрешенно. Я следователь на вопросе. Потому что я – настоящий – не смог бы это выдержать.
– Брат, честно, сорян. Я выпил. Парни выпили. Не знал, что инфа до тебя дойдет. Я не хочу конфликтов.
– Вы учитесь в одной группе. Вам вместе еще минимум два с половиной года быть. Ты ее выставил шлюхой перед одногруппниками.






