Они могут думать обо мне и моей внешности, что угодно, но я обязана быть сильной и гордо смотреть в лицо всем, кто может встретиться на пути.
Я просто подойду к Мирославу и поздороваюсь. В этом нет ничего сложного, это нетрудно. В конце концов, мы учимся в одном вузе, Мирослав – частый гость в «Ирландии», и нет ни одной причины, чтобы убегать. Это просто Мирослав Овчинников, который не представляет для меня никакой угрозы. Он, скорее всего, вообще меня в упор не замечает – я для него девочка, торчащая вечерами за высокой барной стойкой, разливающая по бокалам пиво и коктейли.
Но вчера он смотрел на меня открыто, не пряча взгляд, не скрываясь за неловкой сочувствующей улыбкой, не морщил нос, а в глазах не было брезгливости, и я чувствую… благодарность. На диалог с самой собой уходит не больше минуты. Решившись, я делаю шаг вперед, крепко цепляюсь внезапно замерзшими пальцами в кофейный стакан, а Мирослав наконец понимает, что давно в сквере не один. Поворачивается в мою сторону и его равнодушный взгляд безошибочно утыкается в мою одинокую фигуру на фоне разноцветных листьев. Почти пастораль или кадр из андеграундной мелодрамы,
где почти нет диалогов, а лишь долгие взгляды и красивая музыка. Вот только у героев таких фильмов обычно нет синяков на лице, а вот у Мирослава скоро будет – вон, на скуле алеет след от чьего-то кулака. Может, ну его нафиг? Может, лучше домой?
– Привет, – говорю вместо попытки убежать, а Мирослав щурится, словно узнать меня пытается. И такой глупой кажется идея подойти к нему, потому что по всему видно: ему плевать на мои вежливые приветствия, у него своих проблем хватает. – Ты, кстати, лавочку мою занял.
– Твою? – спрашивает, и в звенящей тишине осеннего утра все звуки кажутся громче.
– Угу, – киваю и снова делаю шаг, а ощущение, что подбираюсь к клетке дикого зверя. – А еще у тебя кровь запеклась. На губе… и на костяшках пальцев.
Я, наверное, кажусь ему сумасшедшей, когда подхожу вплотную. Во всегда равнодушном взгляде мелькает что-то очень похожее на удивление. Да-да, иногда я умею выбивать людей из колеи. Мирослав расставляет шире ноги, я оказываюсь между ними, но это не кажется чем-то пошлым или рискованным. Мы просто двое незнакомцев, случайно встретившихся в крошечном скверике. И кому-то из нас тут явно нужна помощь. Стараюсь не думать, откуда у Мирослава эти травмы, если еще несколько часов назад он был абсолютно невредим, но по себе знаю – людям не очень нравится, когда пытаются влезть под шкуру.
– Подержи, – прошу и все-таки всовываю в руки Мирослава свои покупки: стакан с кофе и пакет с выпечкой. – Если хочешь пончик, возьми. Голодный? Бери, там много, но вафли не трогай, они для сестры.
Я молочу языком без умолку и копаюсь в сумке – ищу влажные салфетки, антисептик и пластырь.






