Неужели никогда от этих фантомных болей не избавлюсь?
– Они совершеннолетние, а нам надо было кондитерскую открывать, – замечаю, обняв себя за плечи. – Вряд ли люди буянят, когда едят круассаны.
Катя смеется, тут же сменив гнев на милость. Треплет меня по волосам, наклоняется и целует в щеку.
– Ты же не расстроилась? – цепко ощупывает взглядом мое лицо, всматривается в глаза, ищет признаки нервного срыва.
– Нет, конечно же, я не расстроилась. Я в ярости – это совсем другое.
– Ариш, он просто пьяный урод, не принимай на свой счет. Просто решил на ком-то зло сорвать, а ты под руку подвернулась.
– Понимаю, – киваю и вытягиваю ноги, порядком уставшие за смену. – Но что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
– О, народные мудрости в ход пошли, – качает головой Катя и, смахнув с лица темную прядь, допивает свой сок. – Хочешь сказать, он всегда тебя считал… такой? Только сейчас высказался?
– Вероятно. Ну и хрен с ним, и без его напоминаний знаю, что до красавицы мне, как до Китая ползком.
Я действительно однажды смирилась с тем, что выгляжу… не очень красиво. Врачи сотворили
чудо, спасли мою жизнь, постарались исправить то, что наделал тот водитель, и за это я очень им благодарна. Другое дело, что сделать меня красивой в чужих глазах они не сумели. «На чужой роток не накинешь платок», – любит повторять наша мама, и я с ней согласна. Но только легче от согласия с простыми истинами не становится.
2 глава
Арина
Утро начинается с дикого желания съесть пончик – стремление заесть стресс иногда сильнее меня. Всю ночь я ворочалась, пила чашками кофе, пока в животе не начало булькать, бродила по квартире из угла в угол, а Катя ворчала и вздыхала, уговаривая отдохнуть.
– У тебя выходной только послезавтра, – сестра пыталась воззвать к моей совести и ответственности. – Мне не нужен спящий на ходу бармен.
Я слушалась, снова шла в свою комнату, где стены были завешаны плакатами с любимыми рок-исполнителями, честно ложилась под одеяло, натягивала его до самого носа, глаза закрывала, только фиг мне, а не здоровый крепкий сон.
– Хорошо ты придумала, – говорит Катя, когда спустя несколько часов мучений я объявляю ей о своем желании сходить в кондитерскую. – Только мне венских вафель возьми, в них меньше калорий.
– Уверена?
– Ничего не знаю, – вскидывает руки Катя. – Хочу вафель, даже если от них моя попа превратится в дирижабль.
Обещаю скоро вернуться с полным пакетом самых разных вкусностей и выхожу из дома, обмотавшись шарфом, как в броню закованная. Воздух пахнет ранней осенью, и разноцветные листья медленно опадают на землю, кружатся в серебристой дымке утреннего тумана и, падая, шелестят под ногами. Вверх их подкидываю носками кроссовок, они взлетают в воздух, переливаясь всеми оттенками охры. Чудо же, не иначе.






