До него осталось всего пятнадцать
минут, а я до сих пор не знаю, против кого выезжаю. Обычно соперники у меня меняются быстро – каждый хочет сорвать куш, обогнав Безумного Мира на финише. Ни у кого не получается, но мечтать же не вредно. В отдельном гараже, где участники оставляют свои вещи, общаются перед гонкой и ждут своей очереди, оживленно, но и там я не получаю ответа, с кем придется соревноваться. Вокруг знакомые и не очень лица – сегодня много новичков, и каждый из них смотрит на меня с благоговением. «Старички» не верят, что я действительно в последний раз выхожу на трек, потому что «кто же отказывается от легких денег?» Всем не объяснишь, да и утомительно.
В итоге я оставляю глупую затею – узнаю о сопернике по факту. Да и какая, в сущности, разница, да? Вовремя пригоняю машину к старту, но что-то нехорошее зудит на подкорке. Я терпеть не могу неопределенность, и теперь она меня тревожит. И в сущности, какая разница, кого я обгоню, но все равно знать хочется. Автомобиль с поцарапанным крылом стоит у линии. Он кажется мне знакомым, но я быстро бросаю попытки вспомнить.
Мало ли, сколько машин видел в своей жизни? Может, мимо кто проезжал. Михалыч, сверкая лысиной и круглыми глазками, крутится вокруг, стучит носком тяжелых ботинок по колесам, осматривает машину моего конкурента с разных сторон, отмечает что-то в планшете. Завидев меня, поспешно машет рукой.
– Мирослав, пунктуальность – твое достоинство.
– Надеюсь, не единственное, – криво усмехаюсь, но Михалычу уже не до меня. Идут последние приготовления, ведь даже на нелегальных треках безопасность – превыше всего.
– Кто сегодня в паре со мной?
– А, новенький, – отмахивается Михалыч, параллельно строча кому-то сообщение. – Пару раз катался.
– Новеньких я люблю, – кровожадно улыбаюсь, а Михалыч гортанно смеется и вслух жалеет, что такой кадр потерян.
– Он еще и камикадзе, – доверительно сообщает, оглядываясь на автомобиль за спиной. – Говорит, буду только с Овчинниковым ехать. Мол, когда такой шанс еще представится. Студентик мутный, конечно, дурачок, но тем интереснее. Все-таки твой последний заезд, ставки высокие. Всем хочется увидеть, как ты в финале карьеры раздробишь кому-то тачку.
Мне не нравится быть чьей-то мечтой – это выглядит подозрительно. Внимательнее всматриваюсь в машину соперника, мозги работают в ускоренном
режиме, и что-то начинает вырисовываться. Да ну нах… не может этого быть. Он самоубийца?
– А где смельчак? – спрашиваю, когда Михалыч переходит к осмотру моей тачки.
– Курит, наверное, где-то, – пожимает плечами, а я верчу головой, выглядывая соперника.
И нахожу. Ко мне, улыбаясь во все свои кривые тридцать два, идет Соловьев.






