Поворачивается спиной, открывает отданный ему шкафчик и говорит: – Арина, плюнь в лицо тому, кто заставил тебя поверить, что вся красота человека – в его внешности.
4 глава
Арина
Протираю мягкой тряпочкой и без того блестящую стойку, блуждаю мыслями далеко-далеко, а радостная Катя возится рядом, скручивая из салфеток забавные фигурки. Она любит украшать столики бумажными птицами или зверушками, а еще пишет на них веселые глупости и дарит приятным, по ее мнению, гостям.
Этим
вечером в баре нет ни баскетбольных фанатов, ни студентов как таковых, и все идет своим чередом. Я варю кофе для милой пожилой пары, которая частенько заглядывает к нам после прогулки с любимым йорком. Его зовут Жорик, в нем сантиметров двадцать в холке, и каждый раз между настороженно торчащих ушек новый бантик. Сегодня – голубой с золотым кантиком. Пользуясь тем, что никому мои услуги не нужны, я беру специальные собачьи вкусняшки, которые купила как-то у знакомого ветеринара. Я храню их в ящике под стойкой и каждый раз угощаю Жорика новой мясной палочкой. Он слишком милый, чтобы оставлять его без угощенья.
– Держи, приятель, – присаживаюсь рядышком и, пока Жорик, как истинный интеллигент, аккуратно поедает деликатес, аккуратно трогаю его милый бантик. – Не заберу, не бойся, хотя и сама не отказалась бы от такой красоты.
Его хозяйка хихикает и потягивает горячий кофе маленькими глотками. Ее рука, свободная от чашки, все это время находится в ладони супруга – они очень милая пара. Вот бывают люди, на которых смотришь, и на душе теплее становится – я бы с удовольствием хотела себе таких бабушку и дедушку.
– Мне кажется, Жорику пора платить за угощенья, – улыбается его хозяин, сухопарый седовласый мужчина в клетчатой жилетке.
У него их, кажется, миллион на все случаи жизни. Очень подходящий выбор одежды для бара с названием «Ирландия».
– Ой, скажете тоже, – отмахиваюсь и неуютно повожу плечами, словно кто-то невидимый дует мне на затылок.
Поднимаюсь, морщусь от боли, вдруг прострелившей колено, но стараюсь делать это незаметно – не хочу, чтобы Катя снова подняла вой и отправила меня на больничный. Знаю я ее, хлебом не корми, дай меня опекать. Напоследок снова касаюсь бантика Жорика, он, почти расправившись с угощеньями, смешно фыркает
и косится на меня глазками-бусинками, больше похожими на крошечные горящие угольки. Когда-то я мечтала о собаке – непременно маленькой и смешной, но потом в моей жизни случился универ, работа в баре, и на домашнего любимца просто не осталось времени. Я так сильно нагружаюсь, взваливаю на себя больше, чем порой могу вытянуть, зато это вдохновляет и мотивирует. Не дает остановиться и начать себя жалеть.
Ощущение чужого взгляда никуда не девается. Медленно оборачиваюсь, смотрю за спину и вижу Мирослава.






