Он стоит, привалившись плечом к одной из декоративных колонн. Сложив руки на груди, он больше похож на статую какого-то божества или супергероя, чем на охранника крошечного бара неподалеку от студгородка. Вопросительно смотрю на него, мол, ну что пялишься, а? И Мирослав тут же переводит взгляд в сторону, скользит им по ирландскому флагу, натянутому на стене, и большому изображению зеленого трилистника рядом.
«Ты красивая», – шелестит в голове его спокойный голос, и улыбка расползается на губах. Могу ли я верить Мирославу? Не знаю. Но какие у него причины мне врать? Ведь у лжи всегда есть какой-то мотив, а тут мы просто случайные знакомые, сотрудники. Какая польза Мирославу от пустых комплиментов? На мгновение я возвращаюсь в те дни, когда еще не случилась авария, и я действительно была хорошенькой. Знаете, из тех одухотворенных девочек с горящими глазами и вечной улыбкой на губах. Черт, у меня даже ямочки были – смешные и милые.
От этих мыслей становится горько – все-таки выходка Паши задела меня сильнее, чем думалось изначально. Черт, я же только-только начала избавляться от всех комплексов, а тут такой мощный откат. И дело, наверное, больше всего в том, что назови меня обезьяной любой незнакомец, я
бы не моргнула. Мало ли, что у посторонних людей на уме. Они частенько бывают идиотами – на лбу ни у кого ничего не написано. Но это был Паша – абсолютно простой и понятный парень, с которым мы на первом курсе готовили один студенческий проект на двоих, а на некоторых парах сидим рядом в аудитории. Он всегда казался мне адекватным, нормальным – во всяком случае, я не замечала в его глазах ни жалости, ни насмешки. Паша вообще всегда казался глуповатым простачком, которого родители заставили получить вышку, а у него на уме были лишь гульки, пляски да девушки.
Но он назвал меня обезьяной, обозвал дурой, и, если бы не моя реакция и умение за себя постоять, неизвестно чем бы дело закончилось. Он же бросился на меня… неужели ударил бы? Зачем ему это? Я так глубоко задумалась, скрываясь за своей стойкой, что не сразу понимаю, что давно уже здесь не одна.
– Можно воды? – Мирослав стоит рядом, и меня в жар бросает. Откашливаюсь, киваю и, достав чистый стакан, тянусь за водой.
– На цитрусовые нет аллергии? – спрашиваю, а Мирослав сначала удивляется, а после медленно качает головой.
Из стороны в сторону, и мне приходится силой заставить себя отвернуться и вернуться к работе. Режу сочный лайм на четвертинки, выдавливаю сок в стакан и декорирую долькой лимона. Так, теперь трубочка. У меня в арсенале их десятки видов: декорирование напитков, изобретение
новых коктейлей – моя страсть. И пусть это считается мужским делом, но мне нравится этим заниматься, а все остальные пусть проваливают куда подальше, я никого не держу.






