Сама не понимаю, зачем, но я раскрываю глаза – кое-как, с трудом, но у меня получается – и таращусь сначала в пустое небо, и его чернильная темнота наваливается толстым одеялом. Неужели мне пригрезилось? Неужели нет никакого незнакомца? А потом я вижу глаза. Огромные и добрые, они мне улыбаются, и так тепло становится. Будто бы рядом кто-то, кому не все равно.
– Тихо-тихо, врачи приехали, все будет хорошо.
Это последнее, что я слышу перед тем, как снова провалиться в небытие.
1 глава
Настоящее время
Арина
–
Вот зачем ты это делаешь, а? – Катя, сестра моя, плавно покачивая округлыми бедрами, подходит к большому зеркалу, у которого я изо всех сил пытаюсь навести красоту.
Останавливается за спиной, кладет руки мне на плечи, впивается взглядом в отражение – прямиком в мои глаза. Я снова чувствую себя маленькой девочкой, которая изо всех сил цеплялась за руку сестры, чтобы не упасть, не провалиться в пропасть. Катя – моя опора, человек, рядом с которым могу не притворяться, не скрывать, что творится внутри. Сестра для меня – не просто член семьи, она самый лучший друг, которого
послала мне судьба. Единственная, кто смогла выдержать мои нервные срывы после аварии.
Катя собирает мои волосы в пригоршни, пропускает светлые пряди через пальцы, гладит, как делала это в детстве. Родители часто работали в ночные смены, и нам с сестрой приходилось самим о себе заботиться: греть еду, убирать игрушки, читать сказки на ночь. Катя часто придумывала для меня новые миры – у нее удивительный талант творить чудеса из воздуха, сплетать слова в предложения так филигранно, что остается лишь восхищенно ахать. И я засыпала, положив голову ей на плечо, и видела самые лучшие в мире сны, наслаждаясь игрой пальцев в моих волосах. Потом, после аварии, Катя часто ночевала в моей палате и точно так же успокаивала, поглаживая по волосам и рассказывая сказки.
– Кать, отстань, а? – беру со столика карандаш для глаз, кручу его, фокусируя взгляд на остро заточенном кончике. – Просто дай мне накраситься и не морочь голову.
– Ты ведь красивая, ну? – не унимается сестра. – Всегда такой была, такой и останешься. Зачем снова городишь эту занавеску из волос на лице? Не прячься, не надо.
Горько усмехаюсь: я могу сколько угодно соглашаться с ее словами, могу даже верить в них, но внутри все сопротивляется, потому что… Потому что я далеко не так красива, как хочет убедить меня Катя – авария размашистыми жестами оставила следы не только на сердце, но и отпечаталась уродливыми шрамами на лице. Шрамами, которые очень хочется замазать.
– Привыкла, мне так удобнее, – пожимаю плечами, оставляю в покое карандаш, беру
в руки баночку с тональным кремом и выдавливаю несколько капель на спонж.






