И она, твоя мама, была знакома с нападавшим. Это был тот, кто убеждал её в своей любви. Достаточно самонадеянный, чтобы покуситься на эмпузу, достаточно тщеславный, чтобы решиться воспользоваться её чувствами, достаточно сильный, чтобы обмануть магию гор, и достаточно бессердечный, чтобы вырезать сестер, одну за другой, и воткнуть меч в грудь
той, которую любил. Убить не смог, но смог полностью отнять её магию. Твоя мать была убеждена, что когда он узнает её спасении, а он непременно узнает в силу высокопоставленного чина, — придет, чтобы добить, потому что желаемого нападавший так и не достиг. Она боялась, очень сильно боялась оставаться в нашем селении. И боялась не за себя, за нас. Она вздрагивала от каждого шороха, шарахалась от собственной тени и каждый миг проживала с ощущением, что он — последний. Я хотел ей помочь, очень хотел… но помог ей другой.
Кот шмыгнул носом и вновь скрючился, словно пытаясь спрятаться, но не имея возможности этого сделать.
— Её спаситель пришел с закатом, на исходе дня. Одетый в белые одежды, с закрытым тканью лицом, лишь глаза блестели под капюшоном. Не произнося ни слова, он подал руку твоей матери — и она, так же молча, приняла её. Быстро попрощавшись, она улыбнулась мне нежной улыбкой и их окутал белый песок. Уже позже, когда они вернулись в том же вихре песка, в котором и исчезли, она — перепуганная, дрожащая, прижимающая к груди серый сверток, и он — с клинком, торчащим из шеи и залитыми кровью руками, я узнал, что этот мужчина — один из пустынных братьев, которые только что подверглись нападению. Тот, кого так боялась твоя мать нашел её и в Тимеисе. И даже магия Древней земли не смогла его остановить.
— Погоди, — поморщилась я, подтягивая колени к груди. — Но братья вроде были великими магами. Как целое братство не смогло защитить одну женщину?
— Да, — сосредоточенно кивнул Сократ. — Они были великими. Великими мудрецами, сосредоточенными на поиске знаний и вычислении истин. Но не воинами. А тот, кто пришел за эмпузой был взращён в жестокости и обучен лучшими военачальниками своего времени. Звериная свирепость, беспощадность, кровожадность и вера в
то, что все методы хороши, если они помогают добиться цели — вот его привычные спутники, благодаря которым количество трупов за его спиной росло с каждым днем. Впрочем, это стандартная характеристика для демона.
— Он был… демоном? — задохнулась я.
— И не простым, — твердо заявил кот. — А принадлежащим к семье нынешнего императора Аттеры.
Я осела на лавку.
— Он… родственник Сатуса? — голос предательски дрогнул.
— Дядя, младший брат его отца, — сообщил Сократ и я испытала двойственность чувств. С одной стороны — облегчение от того, что родственная связь не такая уж и близкая. А с другой — желание отомстить.






