На бледном лице таилось странное выражение не то облегчения, не то чего-то еще. Была слишком взволнована, чтобы понять.
— Знаете, — голос мужчины приобрел властные нотки, — в последнее время все сложнее подыскать горничных, которые бы соответствовали заявленным требованиям. Но, вы, Ева, с вашей золотистой аурой видной даже невооруженным глазом, подходите идеально. Признаюсь, очень бы расстроился, не заполучи вас в работницы. К счастью в ход событий вмешались боги, направив их течение в нужное русло. С этого часа вы принадлежите нам.
Я рывком вскочила, готовясь обрушиться на собеседника праведным гневом, но он перебил, поднимая взгляд к стоявшему за спиной «упырю»:
— Усыпляй ее и возвращаемся.
В голове вспыхнуло — это похищение… беги!
Но даже если бы мое невыдающееся спортивными достижениями тело приложило к этому максимум усилий, я бы все равно не успела к двери. «Упырь» дотронулся до макушки ледяной ладонью, и сознание моментально отключилось, запечатлев напоследок мутную картину нависавшего надо мной Бориса, улыбавшегося во все тридцать два белоснежных зуба.
2. Узник темноты
На его лицо упала холодная капля. Он приподнял голову, попытался встать, но израненное тело было настолько слабо, что он снова рухнул на камни. Из последних сил сделал вдох, перевернулся на бок и, стараясь не думать о боли, прислушался.
Вокруг царил полумрак. Вдалеке звучали резкие голоса, перемешанные со стонами и металлическим лязгом. Кто-то идущий совсем близко яростно рычал ругательства и гремел чем-то вроде цепей. За ним волочилась дворняга, тихо поскуливая в ответ.
Заключенный узнал это место. Отрицательные излучения били ключом. Среди густых,
тягучих потоков отчетливо распознавались страх, боль, отчаяние, мертвое безразличие. Все ясно, бросили в тюремное подземелье.
В первый миг, отравленный магическим влиянием кинжала, воин испытал усталость и пустоту; после его захлестнули всепоглощающая ярость и ненависть.
Так или иначе, это тело обречено. Днем раньше или позже, теперь не имеет значения. Слишком много ран, без воздействия целебных артефактов оправиться у него вряд ли получится.
И все же, что-то было не так. Он чувствовал изменения. Слух обострился, во рту пересохло, а каждый новый вдох жег легкие тысячами иголок. Сначала принял это за симптомы обезвоживания, но повалявшись на ледяном полу около часа, понял — дело в другом.
Он голоден… страшно голоден…
Пальцы заскользили по влажному от сырости полу, ощупывая трещинки и шероховатости в поисках даймана, но иллюзорника рядом не было. Тот исчез в миг, когда в комнату постоялого двора, в котором он остановился переночевать, возвращаясь с очередного задания, ворвались наемные ловцы душ, дабы схватив его, обвинить в измене.






