Закон о военнослужащих зашел далеко.
Образование было частью наших планов.
Для достижения нашей цели потребовалось больше, чем мускулы. Мир менялся. Чтобы забраться наверх и остаться там, требовались не только мышцы, но и мозги.
Вместо того чтобы пойти по пути колледжа, я выбрал еще двенадцать месяцев, чтобы отточить навыки, которым научил меня Дядя Сэм. По крайней мере, так я всем говорил. Правда была проще. Они сделали мне предложение, и я не был готов вернуться к реальной жизни.
Лишнее время, проведенное без этих придурков, заставило меня осознать, что, хотя я был частью команды, частью компании, я скучал по товариществу, которое мы разделяли вчетвером. В телевизионных новостях все выглядело так, будто мы только и делали, что сражались изо дня в день. Бой был для меня самой легкой частью. Он давал мне цель, фокус. Простои были настоящим адом — я лежал на своей койке и блуждал в сознании.
Я не был один, но ощущал себя одиноким.
Без Спарроу, Рида и Патрика время простоя было еще хуже.
Мы узнали друг друга. Мы делились всяким.
Чертов отец Спарроу.
Жизнь Патрика на улице.
Неожиданная смерть бабушки Рида — его единственной семьи и женщины, которая его вырастила.
Исчезновение моей сестры Мисси.
Во время третьей миссии я держал все под контролем. Я не хотел выглядеть слабаком, который все еще оплакивает потерю сестры, что случилось, когда я был еще ребенком. Неужели время действительно имеет значение?
Недели,
месяцы или годы не уменьшили рану, которая возникла с исчезновением сестры по дороге домой из школы. Мисси зависела от меня, она была на два года младше меня. Я должен был быть с ней. Я должен был защитить ее, я потерпел неудачу.
Эта неудача никогда не покидала меня, заставляя работать усерднее, добиваться успеха любой ценой.
Когда после третьей миссии я принял решение не возвращаться на четвертую, мой опыт был больше, чем у снайпера спецназа. Я также преуспел в лингвистике. Для мальчишки из Южного Чикаго это был необычный навык.
Иракский, арабский и курдский были признанными языками Ирака. Однако в тех местах и городах, куда мы ездили, люди говорили на многих диалектах: армянском, фейли-луришском, мандейском, персидском и шабакском. По сей день я понятия не имею, как я их понял и почему мог читать так же хорошо, как писать, но они просто имели для меня смысл.
С нашей первой миссии я понял местных ребят, тех, кто приходил к нам за конфетами. Я понимал их родителей и символы. Этот востребованный навык сделал меня еще большим достоянием дяди Сэма. Это также одна из причин, почему, когда они сделали мне предложение остаться на третьею миссию, я принял его.
Четвертое предложение было еще лучше. Тем не менее, я не мог и его принять.
У меня были другие планы.
Я сделал то, что должен был сделать раньше.






