Выходные мы всегда проводим вместе. В будни же я остаюсь с детьми одна. По крайней мере, в июле и в августе. У старшего
сына каникулы, а младшего совесть не позволяет выпихнуть в сад. Вот и возимся дни напролет. Спасает лишь то, что уборкой и готовкой занимается приходящая работница. Но выходных я все равно жду с нетерпением. Мало мне Тарского вечерами и ночами. Хочу его на сорок восемь часов.
Усадив Алисию в стульчик для кормления, провожаю взглядом рассаживающихся по своим местам сыновей и возвращаюсь к Гордею. Обнимая со спины, прижимаюсь к его сильному телу.
— Надеюсь, тебе не хочется открутить время на десять лет назад и, сделав иной выбор, остаться свободным крутым агентом, — шутливо шепчу, пытаясь ущипнуть за каменный пресс. — Мотался бы сейчас по Европе и горя не знал.
— Глупости не говори, — одергивает тем же строгим голосом, который использовал с детьми. Ловит мою ладонь уже на паху и слегка сжимает пальцы. — И не дразни меня.
— Хоть подразню, — смеюсь и кусаю его за лопатку. — День сегодня будет сумасшедшим, — оглядываюсь
на перешептывающихся за столом детей. Этот их шепот с каждой секундой становится громче и выразительнее. Вот-вот вновь возьмутся спорить. — Не уверена, что к вечеру сохраню возможность дышать. А если еще и ночку Алисия нам устроит «зубную», то я сдаюсь.
Закончив накладывать омлет по тарелкам, поворачивается.
— Я тебе сдамся, — сжимает пальцами мой подбородок и оставляет на губах короткий и звонкий поцелуй. Дети за спиной хихикают. — Справимся.
— Спасибо, у меня сразу сил прибавилось, — заявляю полусерьезным тоном. — Хотя, кажется, ты их, — киваю на смеющуюся ребятню, — и рожал за меня.
— Так и было, — хмыкает Гордей и снова крепче сжимает меня.
— Ну, правда, — восклицаю на эмоциях. — Я ничего не помню!
Муж больше ничего не говорит. Просто целует, успевая задеть языком кончик моего языка. Вроде как быстро все это происходит, буквально мимолетно, но так жадно и властно, что у меня сбивается дыхание, и пробегает по телу дрожь.
— Все, — незаметно шлепает меня по заднице. Теперь я понимаю, зачем нам на самом деле закрытая барная стойка посередине кухни. — За стол, заяц.
Совместные
трапезы у нас, как и все прочее совместное времяпровождение, проходят шумно и весело. Порой дети что-то вытворяют в самый неподходящий момент, и смех разбирает, к примеру, когда рот занят чаем. Пока я делаю попытки проглотить его, Гордей пытается оставаться серьезным. Лишь брови вздергивает и губы втягивает.
После завтрака мы выходим на задний двор и направляемся к морю. Гордей несет Алисию и сумку с предметами первой необходимости, а я — плед. Мальчишки, забегая наперед, на ходу раздеваются. Качая головой, вовсю улыбаюсь.
Расстелив плед, забираю малышку и усаживаюсь лицом к воде.






