Оставляя позади прошлую жизнь, вместе летим в светлое будущее. Мы сами его создадим.
И не важны нам никакие имена.
Есть просто Он. И есть Я.
Он и Я. Мы.
Эпилог
Катерина
— Мамушю, мамушю, — тоненьким звоночком прорывается в сон голос младшего сына. — Мамушю…
— Цо ше стало, Тобиаш
[13]
? — отзываюсь, с трудом разлепляя веки.
13
Co sie stalo? (польск.) —
Что случилось?
При виде заплаканного личика малыша сонливость вмиг улетучивается. Организм мобилизует резервные силы, задвигая усталость на задний план.
— Хэй, — сажусь и поднимаю сына на руки. — Ну, цо ше стало, кохане?
— Хце погласкач песка, але он цалы час учека
[14]
, — выдает малыш, а я, не скрывая облегчения, выдыхаю.
— Тшеба мечь черпливошьчь, Тоби
[15]
, — напоминаю, поглаживая крепкие плечики.
— Вем, — поджимает сын губы. И после небольшой паузы признает, словно поражение: — Тата тэж то муви
[16]
.
14
Chce poglaska'c pieska, ale on caly czas ucieka (польск.) — Хочу погладить собачку, но она все время убегает.
15
Musisz mie'c cierpliwo's'c, Tobi (польск.) — Ты должен иметь терпение,
Тоби.
16
Wiem. Tata tez to m'owi (польск.) — Знаю. Папа тоже так говорит.
Терпение… Похоже, все наши дети обделены этой добродетелью. Поэтому нашему папе приходится свое исключительное терпение взращивать, чтобы хватило на нас всех.
— И где сейчас папа? — продолжаю на польском.
За годы жизни в Польше свыклась с языком и со своим статусом. Даже в полубессознательном состоянии изъясняться буду лишь на польском. Наши дети не владеют русским. И вряд ли когда-либо узнают о своих корнях. Но с этим я давно смирилась. Не это важно. Самое главное, что мы вместе и в безопасности.
— В кухне. С Кубой и Алисией.
— Погоди минуту, — со всей серьезностью обращаюсь к четырехлетнему сыну. По тону он должен понять, что это важно. — Никуда не уходи сам, — опускаю его на кровать. — Я умоюсь, почищу зубы, и пойдем к ним.
— Хорошо. Может, мне удастся поймать Рэя.
— О, нет, не стоит сейчас, — останавливаю малыша, когда он уже намеревается в поисках щенка забраться под кровать. — Ты напугаешь Рэя, и потом еще труднее будет добиться его доверия. Лучше давай так: я выйду, и отнесем его к маме. Он боится без нее, помнишь?
— Потому что он еще маленький?
— Именно.
— Ладно. Я жду!
По интонации понимаю, что мне следует поторопиться. Управляюсь быстро, однако Ронда, наша любимая восьмилетняя хаски, оказывается еще проворнее меня. Когда я выхожу из ванной, она уже уносит своего «украденного ребенка».
— Как Ронда поняла, что Рэй здесь? — удивляется Тобиаш, а я смеюсь.
— Потому что мама всегда чувствует.
Спустившись на первый этаж, двигаюсь не столько на ориентир, который дал мне Тоби, сколько на шум. Из кухни доносится увлеченная тарабарщина старшего сына.






