— Нееет! — резко хватает меня за руку. — Пусть тууут бууудет!
Че?
Застывая статуей, ошалело на нее таращусь. Она, не мигая, на меня.
Невменяемая абсолютно.
— Я боюсь, — выдыхает потеряно.
Вот вам и хирург по образованию. Очкует конкретно, Даша об этом как-то упоминала.
— Еще один папаша, который хочет поприсутствовать? — буднично интересуется вошедший ассистент. — Оплачено? Заранее предупреждали?
Лаврова ничего сказать не успевает, Алена выдыхает раздраженное «да» и с очередным приступом боли стискивает мою кисть так, что я охреневаю. Хотя, безусловно, сильнее я охреневаю от того, что происходит после. Ощущения, прямо скажем, непередаваемые…
Мокрая, красная, сжимающая челюсти и плачущая жена Беркута выдает столько всего, что я даже принимать не успеваю.
«Чтоб вы все… сами рожали».
«Больше никогда».
«Не смей туда смотреть! В глаза смотри!»
«Как ты уговорил Дашу на второго?»
«Ненавижу и тебя, и дружка твоего».
«Пусть в этом своем Китае и остается, козел пернатый».
Сколько длятся роды не понимаю. Осознаю, что все закончилось, когда ко мне на руки перекочевывает орущий,
сморщенный, но на вид вполне себе здоровый Артем Романович…
— Хрена се! Хрена се! У меня родился сын! Люблю тебя, Аленкин! Капец как люблю! — вопит новоявленный отец в камеру. — Я скоро буду! Уже вылетаю.
— Можешь особо не торопиться. Самое важное ты пропустил, — обиженно выдает она в ответ.
Беркут киснет и затыкается. Связь пропадает, и на этой грустной ноте видеозвонок обрывается.
— Папа пропустил твое рождение, ведь есть дела поважнее, — приговаривает, целуя ребенка.
— Да перестань, тебе же известно, что это не так, — вырывается непроизвольно.
Поднимает на меня внимательный взгляд.
— Отдыхай, — бросаю, ощутив некоторую неловкость. Хотя, казалось бы, после всего не должен.
Направляюсь к двери, касаюсь пальцами металлической ручки, но Лиса меня окликает, останавливая.
— Ян, постой, я хотела сказать тебе… спасибо. За то, что быстро приехал и отвез меня в больницу, — сглатывает, явно нервничая.
— Птицын просил, — все-таки оборачиваюсь.
— Находиться со мной в родзале Рома тебя не просил, — добавляет сконфуженно и в секунду заливается краской.
— Плюс один к моей гнилой карме, — пожимаю плечом.
— На меня напала необъяснимая паника. Я очень встревожилась. Мы же с Ромой вдвоем рожать собирались, — зачем-то начинает объясняться.
— Понимаю.
— У тебя кисть опухла, — виновато смотрит на мою руку.
— Ерунда.
— Так стыдно… Спасибо, что остался со мной. Я даже толком не успела обдумать
этот свой глупый порыв, — искренне смущается она. — Просто ты с самого начала был такой собранный, спокойный и уверенный, что я… — тяжело вздыхает, так и не закончив мысль.






