Спираль не позволяла яйцеклетке имплантироваться туда, куда нужно, поэтому она закрепилась в маточную трубу. По их оценкам, срок был около семи недель.
— Нокс, ты ее не убивал. Ты не несешь за это ответственности.
Он откинул одеяло и встал. Его великолепное обнаженное тело возвышалось над с кроватью.
— Ты слышала, что я сказал? Я никогда не рассказывал всей этой истории — может быть, никогда.
— Я слышала. Это несчастный случай. Ты не виноват.
— Она использовала спираль из-за меня. Она забеременела из-за меня. Если бы я вернулся домой, когда обещал, то мог бы вовремя доставить ее в больницу. Черт возьми, Чарли, есть так много «если». Это все на моей совести. Я должен просто заплатить ее родителям и покончить с этим. Но я знаю, что она бы
этого не хотела. Она не хотела бы, чтобы из-за нее у них было хоть десять центов. Я никогда не рассказывал им, как именно она умерла.
— Делорис знает?
Нокс кивнул.
— В СМИ строили всевозможные предположения. Звучали такие нелепые обвинения, начиная с того, что я убил ее, и заканчивая заказным убийством. Делорис была единственной, кто мыслил здраво. У нее хватило предусмотрительности заставить всех, от врачей скорой помощи до следователя, подписать заявление о неразглашении. Записи были заверены нотариально. Я не знаю, как Делорис удалось провернуть все это, но справилась она на отлично.
Он присел на край кровати спиной ко мне.
Я подползла ближе и обняла его за широкие плечи, прижавшись щекой к его спине.
— Следователь сказал, что такое случается, — сказал Нокс. Теперь его голос был полон поражения. — Он сказал, что у нее, вероятно, заболел живот, и поэтому она легла. — Он потянулся и погладил меня по руке. — Чарли, когда ты спросила, я не мог сказать тебе, что я этого не делал, потому что сделал. Я не лгу. Я не буду. — Он потянул меня за руку, приблизив мое лицо к своему. — Я не хочу отпускать тебя, но, если теперь, когда ты знаешь правду, ты не хочешь быть здесь, я не стану тебя останавливать.
Глядя ему в глаза, я впервые по-настоящему поняла его навязчивые идеи. Я смотрела не только на мужчину, который любил всем сердцем, но и на мужчину, который нуждался в контроле и нуждался в том, чтобы те, о ком он заботился, были в безопасности. Я видела боль и чувство вины, которые он держал в себе слишком долго. В его бледных глазах я также увидела страх, слабость, которую он не хотел признавать.
Это был страх потерять свой новый шанс на любовь, свой новый шанс на жизнь, то, что до недавнего времени он отказывался чувствовать снова. И это был единственный ответ, который я могла ему дать. Я не могла забрать его боль или его потерю, но я могла предложить
провести остаток своей жизни, пытаясь заполнить эту пустоту.
— Я не хочу никуда уходить, — сказала я. — Я люблю тебя больше, чем час назад.






