Кремлевский дворец, словно сошедший с открыток о столице, огромная сверкающая огнями ёлка, разноцветные шпили храма Василия Блаженного, ароматные булочки с известной на всю столицу пекарни и обжигающий глинтвейн. Конечно, мне обязательно нужно было увидеть одно из самых больших метро в мире, поэтому, хохоча как ненормальные, мы бесцельно прокатились несколько станций, а потом обратно, благополучно промчав свою остановку…
Я была бесконечно счастлива, но осознание того,
что счастье это временное заставляло тревожно сжиматься сердце. Сказка рано или поздно закончится, мы вернемся обратно домой и все вернется на круги своя. Я снова стану просто девочкой, которая выгуливает его собаку, и не важно, что однажды ее хозяин подарил мне самый запоминающийся поцелуй…
***
Завернувшись в белоснежный халат, я стояла у окна и смотрела на сверкающие за окном огни. Я часто слышала выражение, что Москва никогда не спит, и теперь, благодаря Роману, могла в этом лично убедиться. Благодаря ему я познала совсем другую, далекую от моей настоящей жизнь. Благодаря ему поняла, каково это – быть влюбленной.
Ноги гудели, чуть-чуть болела голова, но сон никак не шел: я стояла и в ужасе думала о том, что будет теперь дальше.
Смогу ли я хладнокровно наблюдать за тем, как он строит с кем-то свою жизнь? Ведь рано или поздно у него кто-то точно появится. Однажды я приду к нему утром и пойму, что он не ночевал дома, затем увижу забытую губную помаду на полочке в ванной, а потом непременно встречусь на пороге с его пассией…
Реальность уже показала, что я умею играть нужную роль, но это пока он одинок. А потом… хладнокровие разыгрывать не получится. И вообще, чем больше времени мы проводим вместе, тем хуже. Для меня. Ведь рано или поздно мне придется собирать себя по кускам, выбора просто нет. Нет его!
И я приняла решение.
Как только мы вернемся домой, я отработаю выплаченные мне деньги и уйду. Лучше так, пока не по-живому, потом точно будет больнее.
Задернув ночные шторы, чтобы огни чужой жизни не мешали мне помнить свое место, я опустилась
на холодные белоснежные простыни и уставилась в потолок. Как и тогда, в первую нашу совместную ночь, Роман спал где-то за стенкой, и его такое близкое присутствие действовало магнитически, рождая нелепые, наивные и совершенно постыдные фантазии.
Сегодня в вагоне метро, когда нас случайно толкнули друг к другу, я со смехом уткнулась носом в его плечо, а когда подняла взгляд, просто не смогла оторвать глаз от его губ. Я помнила их вкус и это было мучительно. Он тоже смотрел на мои, я видела, но механический голос, объявляющий остановки, разрушил волшебство мгновения.
Его губы… мягкие, теплые, опьяняюще-вкусные…
– Это невыносимо! – проскулила я, уткнувшись пунцовыми щеками в накрахмаленную подушку.






