Ее непосредственность, чистота, открытость и беспрецедентное желание любить бескорыстно окончательно меня обезоружили. Я понял, что не могу ее отпустить, и уже не как друга.
– Доброе утро, – чуть хрипло поздоровалась она, и сразу же спрятала лицо в одеяло, очевидно смутившись, что проснулась в моей постели.
– Доброе. Можешь не прятаться, я все равно знаю где тебя искать.
– Мне нужно в душ, можно я заберу одеяло? А то моя одежда… она там валяется, в гостиной.
Боже, как трогательно она смутилась. Я рассмеялся, позволив ей как гусенице
запутаться в одеяле, и она покраснела до корней волос увидев, что я остался лежать без всего…
Наивная, но не глупая, юная, но давно не ребенок. Когда она убежала в свою комнату, я подумал о том, каким цельным я бы чувствовал себя в это утро и каким бы обалденным оно могло быть, если бы не черная туча под названием "груз прошлого". Ничего не изменилось, я по-прежнему виноват в смерти ее родителей. И не смотря на слова любви, которые она прошептала ночью в порыве чувств, она меня возненавидит, когда узнает правду.
Я решил, что расскажу ей все сам. Не сегодня, когда придет время. Но расскажу обязательно, потому что жить с этим грузом просто не смогу.
Наскоро приняв душ, я вышел из номера и точно так же, как и несколько часов назад, мы снова столкнулись в дверях.
Не знаю, что изменилось за эту ночь, но она словно стала еще красивее. А то, что ближе – определенно.
– Спустимся за завтрак вниз или закажем кофе в номер?
– Лучше сюда, если не трудно.
Снова смутилась, но это было не показное смущение кокетки после проведенной вместе ночи, а самое настоящее, без чего-то напускного.
Пока я звонил на ресепшн и заказывал кофе с ее любимыми круассанами, она стояла у окна, демонстрируя бесконечно длинную стройную ногу в вырезе кое-как завязанного халата. Не сводя с нее глаз я опустил трубку на базу и, не справляясь с истинно мужскими, до безобразия низменными желаниями, повесил
на дверь табличку "не беспокоить".
***
– Бедный официант, – произнесла она, когда мы, второй раз за утро приняв душ, но уже вместе, лежали на разобранной кровати.
– Официант?
– Ну да. Он снова лишился чаевых, потому что ему опять никто не открыл.
Я рассмеялся, отметив про себя, что только рядом с ней, от ее шуток и порой острых высказываний смеюсь над чем-то совершенно искренне.
Я хочу смеяться искренне! Я хочу чтобы каждое утро было таким же!
Я хочу, чтобы она была в моей жизни.
– Переезжай ко мне.
– Чего? – она подняла голову, глядя на меня в неподдельным недоумении.
– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, – терпеливо повторил я, все больше убеждаясь, что это лучшая идея, что посетила меня за последнее время. – Ко мне домой. Ну, ко мне и Элвису, если быть точнее.
– То есть ты хочешь, чтобы ты и я…
– Именно этого я и хочу.






