Соблазн коснуться губами его кожи был ужасно велик, но я сдержала себя, а вот отлипнуть от него не смогла. Хоть клещами отрывай.
– Рада? – спросил он, чуть отстранившись. Руки на с моей талии не убрал, и я была счастлива растянуть секунды блаженства.
– Очень! Очень рада!
Не вздумай его целовать! Не вздумай! –
визжал здравый смысл, и я его послушалась.
Кое-как отодрав себя от него, пошла готовить Элвису лекарство. Я напевала под нос песни и даже пританцовывала, не в силах сдерживать хотя бы это, а Роман наблюдал за мной со стороны. Задумчиво и серьезно.
С этой минуты я начала ждать завтра.
Часть 27
***
– Точно ничего не забыла? – переспросил Роман, укладывая мою полупустую спортивную сумку в багажник. – Как-то маловат скарб для молодой девушки.
– У меня вещей в принципе не густо, – под взгляды обалдевших бабушек-соседок, опустилась на переднее кресло крутого авто. В нашем дворе в жизни такие тачки даже мимо не проезжали, а тут приехал, еще и ко мне…
Баб Тоня, потирая руки в пуховых варежках, презрительно покачала головой. "Проститутка!" – читалось в бледно-голубых глазах, и от чего-то мне стало так смешно. Нестареющая классика.
– Ты чего это? – заводя мотор, улыбнулся Роман.
– Ничего, просто настроение хорошее.
И тут я не слукавила – настроение волшебное, я словно ребенок перед тем, как собственными глазами увидит Диснейленд. Волшебство, надежда, предвкушение…
– В Москве никогда не была? – спросил он, выезжая из арки, и я ухмыльнулась.
– Очень смешно. Я вообще нигде не была, кроме нашего города. Хотя нет, вру – в Питере один раз, в шесть лет.
– Москва красивая, тебе понравится.
Мне понравилось бы даже заброшенное село, лишь смотреть на него за руку с ним…
Иногда меня посещала мысль, что моя любовь к нему была предрешена с
первой же секунды нашей первой встречи. Разве у меня был хоть малейший шанс не пасть под каток его обаяния?
Покосилась на его задумчивое лицо и поняла – нет. Красивый, умный, справедливый, добрый…
Вчера Лен Санна спросила у меня, как обстоят дела на любовном фронте, и хоть она не входит в список тех, с кем я хотела бы делиться подобным, я все-таки не выдержала и сказала, что, кажется, влюбилась. Тогда она, поджав тонкие губы, в привычной манере раздраженно махнула рукой:
– А я ведь предупреждала, все как о стенку горох. Учишь вас, учишь… Никакой он не особенный, просто первый, кто внимание на тебя обратил. Вы же, дурочки недолюбленные, как слепые щенки – кто пригрел, тот и хозяин, тому и служите.
Ох, как я разозлилась! Да что бы она, дева старая, в любви понимала? Она вообще хоть кого-нибудь в жизни своей любила? Вспыхнула… и сразу остыла, решив, что больше чувствами своими делиться ни с кем не буду. Они мои и только мои.






