ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хроника взросления и первой любви, трагическая история разрушения африканских традиций. Рай Гурна Абдулразак Хроника взросления и первой любви, трагическая история разрушения африканских традиций. Annotation Хроника взросления и первой любви, трагическая история разрушения африканских традиций. На тринадцатом году жизни Юсуф внезапно покинул дом. Отец продал его в рабство в счёт уплаты долгов. В лавке новоиспечённого хозяина, окружённой запретным райским садом, мальчишка начинает изучать пути мира, которые проведут его через всю Африку. Кочуя с торговым караваном, Юсуф столкнётся с собственными страхами, суевериями, первозданной жестокостью, муками любви и выбора, меняющего жизнь. Впервые на русском языке главный роман лауреата Нобелевской премии по литературе 2021 года. Абдулразак Гурна Запретный сад 1 2 3 4 5 6 7 Город в горах 1 2 3 4 5 6 7 8 Путешествие вглубь страны 1 2 3 4 5 6 Пламенные врата 1 2 3 4 5 6 7 8 Роща желания 1 2 3 4 5 6 7 8 Сгусток крови 1 2 3 4 5 6 7 Об авторе notes 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 Абдулразак Гурна Рай Copyright © Abdulrazak Gurnah, 1994 First published in 1994 by Hamish Hamilton Издается с разрешения автора при содействии его литературных агентов Rogers, Coleridge and White Ltd. Перевод с английского Любови Сумм Литературный редактор Юлия Полещук Дизайн обложки и иллюстрация Ани и Вари Кендель Изда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это будет изгнание, но ведь не может оно быть хуже, чем это, здесь и сейчас? И она улыбнется и коснется его щеки, и его кожа запылает под ее ладонью. Ты мечтатель, скажет она и пообещает: они создадут собственный сад, более совершенный, чем этот.

Он не станет печалиться из-за своих родителей, сказал он себе. Не станет. Они отказались от него много лет назад, выкупая свободу для себя, а теперь он отречется от них. Если годы его плена принесли им какое-то облегчение, теперь этому придет конец, поскольку он начнет строить собственную жизнь. Когда он будет свободно странствовать по стране, возможно, он даже заглянет к ним и поблагодарит за преподанный ему суровый урок, который помог ему выйти в мир.

4

В тот день в магазине собралось много народу, и Халил выполнял свою работу с таким рвением и весельем, что улыбались даже самые мрачные покупатели. К Халилу вернулось бодрое расположение духа, говорили они. Слава Богу. Его болтовня сделалась небывало дерзкой,

он почти издевался. Но реплики подавал с таким обезоруживающим дружелюбием, что никто не обижался. Что это на него нашло, спрашивали покупатели. Юсуф улыбался и слегка притрагивался к левому виску. Некоторые покупатели сами предлагали объяснение: юношеский пыл, хоть и не совсем уместный, но вполне благой и даже приятный. Пусть смеется теперь, пока жизнь не принялась за него. А может, причина в дозе гашиша? — предположил кто-то еще. Наверное, он не привык к наркотику и его ум воспламенился. Женщина, зашедшая купить две унции кокосового масла для ухода за волосами, услышав от Халила наполненную аллегориями песнь во славу массажа, поинтересовалась, не насыпал ли кто перцу на член молодому человеку. Старики на террасе наблюдали этот спектакль и весело пересмеивались. Хотя Халил старался не встречаться с ним глазами, Юсуф подмечал ликующее безумие в его мечущемся взоре и торопливо отступал с дороги.

Днем, когда наплыв покупателей пошел на спад, Халил будто напоказ отволок в угол ящик и пристроился на нем подремать. Никогда прежде он не поступал так, и Юсуф принял этот жест как еще одно проявление доходящего до исступления недовольства. Он видел, как Мзе Хамдани пошатывается под тяжестью ведер, и догадался, что старик подливает воду в пруды. Вода в ведрах плескалась, перехлестнула через край, едва старик сделал первые шаги в сторону сада, залила его стопы, земля под ногами садовника сделалась грязью. Юсуф следил за ним обиженно и ревниво, но не спешил на помощь, а старик, как всегда, был полностью сосредоточен на своем занятии и как будто не замечал юношу. Потом старик ушел, не оглянувшись, шаркая по росчисти размеренным шагом марширующей многоножки. Голос его время от времени взмывал в песнопении, слов не разобрать, казалось, слова он выпевает задом наперед.