— Мне следовало предвидеть… Госпожа нездорова. Если не произошло никакого бесчестья, на том мы и оставим это дело. Тем более что твоя рубашка разорвана сзади. Но обо всем этом не подобает говорить с посторонними. Тебе все-таки не следовало так часто ходить в дом.
Халил снова быстро заговорил по-арабски, дядя Азиз несколько раз резко кивнул и ответил на том же языке. Обменявшись так несколькими репликами с Халилом, дядя Азиз движением подбородка указал ему на магазин.
— Зачем ты так часто ходил в дом? — спросил дядя Азиз после того, как Халил ушел отпирать магазин.
Юсуф глядел на купца, не отвечая. Дядя Азиз уселся на матрас, на котором прежде лежал Халил. Он подвернул под себя одну ногу, уперся рукой в пол. Юсуф видел, как в ожидании его ответа на лице дяди Азиза проступает спокойная насмешливая улыбка.
— Чтобы увидеть Амину, — сказал Юсуф. Слова с трудом выходили из его рта, и он видел, как улыбка становится все шире и вот уже удовлетворенно застывает на
губах дяди Азиза. Купец оглянулся на магазин, и Юсуф проследил за его взглядом. Халил стоял у прилавка, таращась на них с гневом, даже с ненавистью. Потом отвернулся и стал открывать ставни.
— Ты все сказал? — спросил дядя Азиз, вновь сосредотачиваясь на Юсуфе. — Ты вел себя храбро, ведь так? Эка ты отличился за эти немногие недели!
Поскольку Юсуф все никак не отвечал, обдумывая, что говорить и чего нет и какие могут быть последствия, купец продолжил сам:
— Я побывал в этом путешествии в твоем родном городе и наведался к твоему отцу. Хотел договориться, чтобы ты остался здесь и работал на меня за плату, а я прощу ему долг. Но выяснилось, что твой отец скончался, да помилует Бог его душу. Твоя мать там больше не живет, и никто не мог мне сказать, куда она отправилась. Возможно, вернулась к себе домой. Где был ее дом?
— Не знаю, — сказал Юсуф. Он не ощущал утрату, но лишь внезапную грусть при мысли, что и мать его теперь тоже затерялась где-то. При этой мысли глаза его увлажнились, и он увидел, как дядя Азиз слегка кивнул, одобряя такое выражение чувств. Он выждал,
словно предоставляя Юсуфу самому решать, сколь далеко он готов зайти. В эту долгую паузу Юсуф так и не сумел выговорить слова, горевшие у него на языке: «Я хочу увезти ее. Ты не должен был жениться на ней. Обходиться с ней так, словно у нее ничего нет своего. Нельзя владеть людьми так, как ты ими владеешь». Но в итоге дядя Азиз поднялся на ноги и протянул Юсуфу руку для поцелуя. Когда Юсуф окунулся в благоуханное облако, он почувствовал прикосновение другой руки дяди Азиза к своему затылку — сначала легкое поглаживание, потом подзатыльник.
— Мы обсудим наши планы потом, решим, какую работу ты лучше всего сможешь исполнять для меня, — любезно сообщил ему купец. — Я утомился от путешествий.






