ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хроника взросления и первой любви, трагическая история разрушения африканских традиций. Рай Гурна Абдулразак Хроника взросления и первой любви, трагическая история разрушения африканских традиций. Annotation Хроника взросления и первой любви, трагическая история разрушения африканских традиций. На тринадцатом году жизни Юсуф внезапно покинул дом. Отец продал его в рабство в счёт уплаты долгов. В лавке новоиспечённого хозяина, окружённой запретным райским садом, мальчишка начинает изучать пути мира, которые проведут его через всю Африку. Кочуя с торговым караваном, Юсуф столкнётся с собственными страхами, суевериями, первозданной жестокостью, муками любви и выбора, меняющего жизнь. Впервые на русском языке главный роман лауреата Нобелевской премии по литературе 2021 года. Абдулразак Гурна Запретный сад 1 2 3 4 5 6 7 Город в горах 1 2 3 4 5 6 7 8 Путешествие вглубь страны 1 2 3 4 5 6 Пламенные врата 1 2 3 4 5 6 7 8 Роща желания 1 2 3 4 5 6 7 8 Сгусток крови 1 2 3 4 5 6 7 Об авторе notes 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 Абдулразак Гурна Рай Copyright © Abdulrazak Gurnah, 1994 First published in 1994 by Hamish Hamilton Издается с разрешения автора при содействии его литературных агентов Rogers, Coleridge and White Ltd. Перевод с английского Любови Сумм Литературный редактор Юлия Полещук Дизайн обложки и иллюстрация Ани и Вари Кендель Изда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда явился на обычную свою работу в саду Мзе Хамдани, Халил окликнул и его:

— Вали, блаженный, мы женимся, мы оба. Ты удивлен? Сеид обустроит нашу

жизнь — навсегда. Спой касыду за нас, когда найдется минутка. Кто бы мог напророчить нам такую удачу? Этого малого ты больше не увидишь в саду, кстати говоря. Он теперь будет возделывать другие грядки, другие кусты подрезать.

Поначалу Юсуф думал, что таким шутовством Халил выражает облегчение — хорошо, мол, что дела не обернулись хуже. Дядя Азиз посмотрел сквозь пальцы на обвинения госпожи, а Юсуф не осмелился бросить ему вызов и потребовать себе Амину. Когда будет готов это сделать, дядя Азиз разберется с ним так, как сочтет нужным. Потом Юсуф распознал, что Халил высмеивает его. После всех своих отважных и страстных речей он поник в молчании, стоило купцу задать прямой, пугающий вопрос, поник и сдался. Теперь они оба в одном положении, размышлял он, оба добровольно служат купцу. Целуют ему руки. Халил изобрел оправдание своему унижению, он, мол, остался, чтобы искупить зло, причиненное его отцом Амине. У Юсуфа не имелось никакого оправдания, чтобы и дальше служить купцу.

— Сеид — теперь-то научись называть его так! — хохотал Халил.

7

О том, что приближаются солдаты, они узнали, когда по дороге мимо лавки пробежали мужчины. Было далеко за полдень, в эту пору люди обычно гуляли по уже не таким жарким улицам, дышали воздухом, беседовали, а другие возвращались из города по домам. И вдруг небольшие группки начали дробиться, кто бежал прочь с дороги, кто в сторону деревни, вопя что-то про аскари. Халил ворвался в дом, выкрикивая предостережения, Юсуф уже поспешно запирал лавку. Они засели в этой сумрачной пещере, сердца гулко стучали, парни ухмылялись друг другу. Поначалу мощные запахи товаров мешали продохнуть, но к духоте они вскоре приспособились. Сквозь щели в дощатой стене можно было разглядеть отдельными пятнами росчисть, участки дороги. Вскоре появилась колонна солдат, маршировавших в неспешном и точном порядке за офицером-европейцем, тот был весь в белом. Колонна приблизилась, стало видно, что немец — высокий и тощий, молодой, и он улыбался. Парни и сами обменялись улыбками, Халил отодвинулся от щели, в которую поглядывал, со вздохом откинулся к стене. Аскари маршировали босиком, идеально держали строй. Офицер свернул на росчисть перед лавкой, и его солдаты резко свернули за ним. На росчисти колонна распалась, словно ожерелье, у которого порвали нить. Солдаты молча искали клочки тени, швыряли на землю поклажу и усаживались сами — с широкими улыбками, вздыхая. Офицер несколько мгновений постоял, созерцая дом и запертый магазин. Затем, все еще улыбаясь, он — по-видимому, вовсе не спеша — направился к ним.