А потом появляется папа, первый настоящий друг Джо. Я хочу возненавидеть эти мелькающие воспоминания о Джо и папе, которые шутили в лесу, ходили по ночам в бары, вместе смотрели футбольные матчи. Но я чувствую это, это семя надежды, любви, которое Джо испытывает к нему. Неоспоримое в своей чистоте. Это семя прорастает, когда папа встречает маму, и у них с Джо завязывается братская дружба, а затем снова прорастает, когда появляюсь я.
Любовь, которую он испытывает ко мне, когда впервые держит меня на руках в больнице, неописуема. Я бы подумала, что нет большей любви, если бы не чувствовала той любви, которую он питал к Элизабет.
— Прекрати, — говорю я ему. — Я не хочу этого видеть.
Но это продолжается. Сторонник Варо, встречает Джо в лесу и говорит ему, что ему не нужен совет, чтобы вернуть её. Джо тайно изучает данные о Варо в папином кабинете и библиотеке совета. Кто-то невидимый подсовывает в руки Джо манифест Варо с подробным изложением его убеждений. И постепенно, в течение слишком долгих ночей и слишком коротких дней, Джо становится одержим идеей, что пороги могут быть использованы — нет,
должны быть
использованы — Древними, если они того пожелают. Это их право по рождению. Совет не может удержать их от этого.
Джо не чувствует, как тьма проникает в его сердце, когда в его голове формируется план — это происходит слишком медленно, — но я чувствую. Праведный гнев и всепоглощающее горе смешиваются с тёмной магией, которую он начал творить в лесу, чтобы усилить свою собственную магию и дать себе всю силу, необходимую
для свержения совета. Очерняя его душу на самую малую степень. Меняя его изнутри. Ведя его к…
— Нет! — кричу я. — Я не хочу этого видеть!
Но уже слишком поздно. Папа противостоит ему. Джо пытается повлиять на папу, как он пытался повлиять на меня. Отец направляется в штаб-квартиру совета, намереваясь сдать Джо. Джо в отчаянии сталкивает папу с тропинки.
На краткий, мимолётный миг Джо чувствует это. Тьма внутри него. То, как это изменило его.
Неправильность
этого. Но затем появляются оправдания —
он должен был выслушать меня; он должен был присоединиться ко мне
— и извращенная вера в то, что он может исправить ущерб.
Я могу спасти его, я могу спасти его… Всё это будет стоить того… Придерживайся плана…
— Винтер, — Джо выдыхает моё имя, а затем, как будто кто-то щёлкнул выключателем в моём мозгу, всё становится чёрным.
ГЛАВА XLIV
Когда я прихожу в себя, я лежу на спине, солнце греет моё лицо. Труп Джо лежит рядом со мной, сплошь кожа да кости и паутина чёрных вен. Его глаза стеклянные, невидящие, а язык свисает изо рта, чёрный
и раздутый. Я отползаю от него, яростно вытирая слёзы со своих щёк.
«Нет,
— думаю я, подтягивая колени к груди и прижимая лицо к скрещенным рукам. —
Я не буду плакать из-за него.






