— Он такой же, как и любой другой мужчина, который положил глаз на Циннию — глупый. Однако она любит его так же, как он ее, и это пугает меня. Мы ничего о нём не знаем, кроме того, что он нам рассказал.
— Многообещающий
молодой человек с талантом фехтовальщика, — сказал Мерсер. — Это высокооплачиваемый навык. Он хорошо обеспечит Циннию.
— Верно, но почему единственный сын и наследник лорда работает кузнецом? Кто-нибудь слышал о де Совтерах? Дама Мона не слышала, а она знает каждую семью: богатую, бедную и в промежутке между ними в дюжине городах. Она не узнает фамилию. Насколько нам известно, он преступник.
Мерсер снова занял своё место среди разбросанных открытых бухгалтерских книг и квитанций.
— Ну, тогда хорошо одетый. Если судить по его одежде, его семья не нуждается в серебре, — он вздохнул и провёл рукой по редеющим волосам, весь юмор исчез. — Хотел бы я, чтобы мы могли сказать тоже самое, — он перелистал страницы бухгалтерских счётов. — Я не могу сбить эти цифры лучше, чем ты уже сделала. Джименин вызовет своих агентов, а без груза с того последнего корабля мы не сможем их объяснить.
Несмотря на её собственные лихорадочные ночные расчёты, которые указывали на абсолютное банкротство, Луваен надеялась, отец найдёт что-нибудь, упущенное ей, что-нибудь, что поможет вернуть долг. Таких денег не было, и она оплакивала неизбежную потерю своего дома и оставшегося скота, который будет продан, чтобы помочь оплатить непогашенные счета её отца.
Серия резких ударов нарушила напряжённую тишину кухни. Луваен бросила взгляд на одно из окон гостиной, выходившее на улицу. За стеклом трепетала предательская рябь чёрного плаща. Она зарычала.
— Упомяни дьявола, и он появится. Джименин у двери, папа. Отвлеки его. Я позову Циннию.
Холодный воздух пронизывал её шаль, и она сморгнула кружевные снежинки с ресниц, когда шла через сад. Цинния не заметила её, но Гэвин заметил. Он отпустил руку Циннии и встал, поклонившись Луваен.
— Госпожа Дуенда, — настороженный взгляд зелёных глаз следил за ней. Луваен подавила улыбку. Она ни разу не обменялась с де Ловет ни одним сердитым словом, но подозревала, что он много слышал от горожан и даже от Циннии о её остром языке и свирепости, когда дело касалось её сестры. Немало потенциальных женихов ушли окровавленными после встречи с ней, фигурально и иногда буквально.
Она
ответила ему коротким кивком.
— Сэр Гэвин. Вам нужно уйти, — она прервала нарастающий протест Циннии следующим заявлением: — Джименин здесь.
— Я хочу остаться, — де Ловет скрестил руки на груди и уперся ногами в снег.
Луваен нахмурилась. Героизму не было места в бизнесе — хитрость была единственным способом сразиться с Джименином. Кроме того, это дело Халлисов, а не де Ловет.






