Когда Степан Федорович наконец появился я была взвинчена до предела.
— Просто скажите, что всё не безнадёжно, — попросила я.
— Не безнадёжно. Но шансы… шансы небольшие, — честно признался врач.
— Но есть?
— Есть. Рискнёте?
— Да, — я не думала, — я за эти месяцы обошла всех, кто мог помочь. Вы второй, кто что-то мне пообещал.
— Доверяете второму встречному? Кстати, кто первый?
— Белозёров. Да, доверяю. Но это точно лучше, чем бездействие. Время уходит, Степан Федорович.
— Да, со временем действительно тяжело. Хорошо, список документов есть у вас?
— Лечащий врач обещал подготовить в течение часа.
— Отлично, тогда я завтра улечу, подготовлю всё и мы с вами созвонимся,
согласуем дату. Пройдетесь со мной? Тут до гостиницы недалеко.
Мы вышли на улицу. Для ноября погода была вполне сносная. Сыро, мерзко, но хотя бы без ветра, который продувает даже шерстяное пальто.
— Как все изменилось за десять лет, — Степан Федорович огляделся.
— Вы здешний?
— Да. Уехал по приглашению. В Швейцарии специалисты ценятся куда больше. Саша, расскажите мне, при каких обстоятельствах совершенно здоровый — не считая дальнозоркости и шейного остеохондроза, человек, мог оставить такие интересные документы? Он ведь не бандит — музыкант.
— Вам так важно знать? — по привычке ощетинилась я.
— Нет, совершенно праздный интерес и вы имеете полное право не отвечать.
— Да нет… я попросила у вас помощи и вы не отказали, будет честно утолить ваше любопытство, — я сделала паузу, прикидывая, с чего начать и как бы обойтись без подробностей. Да, у Сергея с этим всегда было лучше.
— Однако… — протянул врач, когда я закончила, — Два месяца всего, а вы так за него бьётесь.
— А разве есть какие-то общепринятые сроки, раньше которых биться нельзя?
— Что вы такая колючая, Саша? Ну циник я, работа такая. Знаете, сколько я видел ушедших жен, бросивших девушек? Вы такое любопытное исключение, что я не стесняюсь лезть к вам со своей прямолинейностью.
— Вы не первый это говорите. Я не считаю, что-то, что я делаю, это подвиг.
— Это не подвиг, — согласился Степан Федорович.
— Хотя бы вы согласны.
— Я циник. И врач. Хотя это почти синонимы. Но я хочу, чтобы вы понимали все возможные исходы.
— Это вы про то, что Сергей может очнуться другим человеком? Меня пугали этим уже.
— Инвалидном, Саша. Очнутся он может инвалидом, давайте называть
вещи своими именами. Вы готовы к такому исходу?
— Вы так говорите, будто у меня есть выбор.
— Есть. Сколько вам? Чуть за двадцать?
— Двадцать четыре.
— Двадцать четыре… и вы положите жизнь на служение инвалиду? Хорошо если он будет в своем уме.
— Чего вы от меня хотите? — я устала от этого разговора, и он становился мне неприятен.
— Чтобы вы понимали на что соглашаетесь. И понимали все последствия.






