Наши баулы валялись по всей квартире, каждое утро и каждый вечер мы переступали через них, спотыкались, но руки до них так и не доходили. Было решено, что сегодня я окончательно приведу квартиру в божеский вид и начну ее обживать (появятся вазочки, картины и прочая лабуда для уюта).
Осознание того, что автобус я буду ждать ещё очень долго (и почему не построили отдельную дорогу для общественного транспорта?!), заставило покрутить головой в разные стороны и принять решение двинуться вглубь по Адмиральскому проспекту.
Не успела я пройти и десяти шагов, как меня окликнул мужской голос:
– Девушка, давайте подвезу.
Хотела возразить, что быстрее дойду пешком, но сознание моментально отреагировало на знакомый до боли голос. Рома... Рома! Он? Быть не может!
Боже, я столько лет мечтала об этой встрече. Нещадно ругала себя за эгоизм и слабость, за отказ от борьбы и отсутствие веры в лучшее, за желание, чтобы и он, и я были счастливы. Счастлив ли он? Счастлива ли я? Знала, ни к чему хорошему возврат к прошлому привести не может, но мечтала, надеялась, хоть и знала, что поступила правильно. Рано или
поздно мы друг друга бы возненавидели. Он меня – точно.
Однажды, два года спустя после расставания, я ему позвонила. Сначала хотела просто услышать его голос, поговорить, послушать его дыхание за миллионы километров, узнать, как живёт. Рома трубку не брал. Я набрала ещё раз. В тот момент услышать его голос было сродни какой-то кульминационной развязке, жизненно необходимой: вот услышу его и всё пойму. Я знала, если он скажет "вернись", вернусь, не раздумывая, и будь что будет. Поэтому и набрала его номер снова. На том конце провода молчали и во второй раз, а телефонные гудки били по нервам, заставляя учащенно дышать и молиться.
Но ответа не последовало. Я тогда сильно разревелась. Мне казалось, что слёз уже не осталось, но нет – я ревела, ревела, ревела, и было ощущение, что всё, теперь уже точно конец, что это знак: не будет этого "вернись".
Потом Таня сказала, что у него появилась женщина, и у них всё серьёзно. Господи, как я ревновала. Я не могла найти себе места. Проклинала себя, его, её. Когда
отпускала, знала, что один Рома не останется. Но в тот момент меня как будто подменили, я ничего не соображала, была готова на других. Дура! Помню, как Танюшка сообщила о их расстовании: я смеялась как девчонка. Радовалась. Чувствовала себя жуткой эгоисткой.
Подруга говорила, что лишь единожды он спросил обо мне: перед свадьбой (его вторая попытка оказалась серьёзней некуда). Таня ответила, что у меня всё хорошо, я счастлива и не о чём не жалею. Рома развернулся и ушёл. На следующий день он женился.
Помню, с каким мазохизмом я вновь и вновь рассматривала их свадебные фотографии. ОНА. Анна. Мы с ней внешне не похожи.






