— Мы не лучшие друзья, Чесс. Мы — нечто большее. Ты — всё для меня. Причина, по которой я просыпаюсь каждый день.
Она тает передо мной.
— Финн…
Скольжу рукой к ее затылку, и крепко обхватываю его.
— Так что не надо кормить меня «мы лучшие друзья» дерьмом, и пытаться этим оттолкнуть.
Чесс замирает, вздернув подбородок в упрямом сопротивлении. Неужели она думает, что я слепой?
— Ты не сделаешь этого, прикрываясь дружбой.
Она дергает головой назад, пытаясь освободиться. Я не позволяю. Держу её бережно, но твердо.
Ее взгляд полон ярости.
— Отпусти меня, Финн.
Не могу. Это разобьет мне сердце.
— Поговори со мной, — хриплю я.
Холодной рукой она обхватывает мое запястье.
— Я слышала все, что он сказал.
Чувство вины заставляет вздрогнуть.
— Послушай, Норт…
— Прав. — Ее голос мягкий, но настойчивый. И это словно удар под дых.
— Он думает, что прав.
Чесс хмурится.
— Знаешь, сколько раз я слышала, как Джеймс ворчал, что один из его любимых спортсменов становится лузером, потому что потерял хватку, ввязавшись в отношения?
— Хочешь сказать, что я теперь лузер? — в голове грохочет, заглушая пульсацию в висках.
— Я хочу сказать, что, помимо грубого
и женоненавистнического высказывания о женах игроков в процессе разговора, слова Норта не лишены смысла. И ты это знаешь.
Стук в голове усиливается. Горечь жжет горло.
— Я не могу бороться с тобой, Чесс. Мне нужно, чтобы ты была на моей стороне.
— Я на твоей стороне. — Она тянется, чтобы коснуться моей щеки, но останавливается. — Просто мне кажется, если мы немного притормозим…
— Гребанный ад. Заканчивай со своей чертовой логикой и послушай меня! — швыряю бутылку в стену, и она разбивается вдребезги. Чесс вздрагивает, когда я поворачиваюсь к ней. — Я держусь на волоске. На чертовой ниточке. А ты либо пытаешься покончить с нашими отношениями с помощью разговора о детях, которых мы можем хотеть, а можем и нет, либо ведешь себя как проклятый жертвенный агнец на алтаре футбола! Ты хочешь, чтобы я предпочел тебе футбол? Это все?
В ответ она моргает блестящими глазами.
— Нет. Тебе не нужно выбирать.
— Тогда не делай из этого выбор.
— Думаешь, мне было легко услышать все это? — огрызается она. – Зная при этом, что моё присутствие в твоей жизни значительно усложнит тебе путь к успеху?
— Твоя вера в мои способности вселяет надежду, Чесс. Воистину, чертовски вдохновляет.
— Черт возьми, Финн, дело не в моей вере в
тебя, а в отсутствии веры в себя. Я — плохая ставка!
— И все же, я поставил бы на тебя все свои деньги, — кричу я. – В одно мгновение. Но ты не сделаешь того же ради меня.
Девушка вздрагивает, но ее упрямый подбородок по-прежнему тверд. Словно она всё ещё полна решимости следовать своей цели.
— Финн…
— Нет. — Я отступаю, поднимая руки, отгораживаясь от неё.






