Джеймс прижимается ближе к Джейми, а я сажусь одна с другой стороны. И снова ощущаю пугающий холод рядом. Я не возражаю сидеть в одиночестве. Делала это годами. Но не могу избавиться от чувства неполноценности. Словно потеряла часть себя. И это раздражает. Другой человек не может сделать меня цельной. Только я сама могу.
— Так за кем главное слово? — спрашивает Джейми Джеймса. — Яйца или Член?
Джеймс откидывается назад на спинку дивана и задумчиво потирает бороду.
— Хм. Член совершенно точно может действовать в одиночку. Он, как известно, оживляется и хочет разобраться в ситуации, в то время как яйца съеживаются и кричат: «Беги, придурок!»
— Это потому, что у шаров есть чувство самосохранения, — говорю я, сбрасывая пальто. — Член, в сущности, безмозглый болван.
Джейми смеется.
— Верно, — соглашается Джеймс. — Кто тогда управляет этой компанией?
— Дай угадаю, — вставляю я. — Мистер Рука?
— Ха! Возможно, несколько месяцев назад так и было, но теперь верховным правителем является Джейми, так что ей действительно не следует смеяться над бедным Членом.
Джейми краснеет и склоняется к нему.
— О, это так мило.
Полагаю, так оно и есть, в некотором смысле. Что не мешает мне желать выйти из-за стола, чтобы не видеть, как они обнимаются.
У тебя было это, идиотка. И ты решила все «обдумать».
Отстойно, когда собственная совесть оборачивается против тебя.
— Я тоже мог бы
шептать тебе на ухо милые пошлые шуточки, — раздается голос Финна в моей голове.
— Знаю, ты бы так и сделал. Никогда не упустишь возможность поговорить о своих причиндалах.
— И ты тоже, Честер. Почти уверен, что ты одержима моими причиндалами.
Что на самом деле отстойно, это когда ты начинаешь разговаривать с человеком, которого нет рядом.
К нам подходит официантка, чтобы принять заказ.
— У нас действует специальное предложение на «Гиннес». Фирменное блюдо от шеф-повара сегодня — стейк и пирог с почками.
— Я возьму Харп и пирог, — говорю я.
— Мне «Гиннес», — заказывает Джеймс. — И рыбу с жареной картошкой.
— Тоже буду пирог, — решает Джейми. — Да, и еще белое вино.
— Что я говорил? — шепчет мне на ухо призрак Финна. — Женщины любят заказывать белое вино. Даже в пабе.
— Нет ли здесь случайно лампы, в которой ты мог бы скрыться?
— Я квотербек, Чесс, а не джинн.
— Что за улыбка? — спрашивает Джеймс, вмешиваясь в нелепый и, вполне вероятно, нездоровый разговор, происходящий у меня в голове.
— Предвкушаю горячую еду, — вру я.
Он смотрит на меня так, словно знает, что я лгу, но, к счастью, решает промолчать.
Приносят напитки, и пока мы ждем заказ, появляется оркестр и начинает играть. Это настоящий ирландский оркестр, с флейтистом, двумя скрипачами и даже аккордеонистом.
И они хороши.
Вскоре бар наполняется живой музыкой и пританцовывающими людьми.






