Может, он оставил намеренно, чтобы вернуться позже.
Хоть и чувствовала себя в высшей степени глупо, я поставила тарелку и поднесла рубашку к лицу. Вдохнула запах дыма, мыла и мускуса. Все мои женские части тела тут же завизжали от желания.
Чёрт возьми, Крид был хорош.
Я покачала головой и бросила рубашку на диван. Долли тут же запрыгнула на неё сверху и принялась закручивать ткань, создавая себе место.
— Ты тоже, да? — проворчала я, когда она удобно устроилась в середине созданного ею лежбища.
Я снова взяла в руки тарелку с яичницей, но есть уже не хотелось. Избавившись от Пола, я с запозданием поняла, что буду и дальше бродить по стране, как чёртово перекати-поле, если не перестану цепляться за мужчин в поисках того, чего не могу получить. До Пола был бейсболист из низшей лиги, за которым я не могла угнаться, как бы быстро ни бежала. Эта фаза запомнилась длинной чередой дешёвых мотелей и пьяного секса, который никогда не удовлетворял меня.
Какое-то время я даже ездила в автобусе с малоизвестной группой. Этот период наступил после особенно плохого момента в моей жизни. Но как ни странно, та шумная обстановка, полная столь разных людей, помогла мне
немного исцелиться. А я отчаянно нуждалась в исцелении. Я только что пережила первую и самую болезненную главу в моей печальной истории отношений с мужчинами. Это была катастрофа, которая разлучила сестёр Ли. То, чего не смогли сделать нужда, отчаяние и постоянный эгоизм безответственных родителей. Это тогда мать оскорбляла меня тысячей способов, а я кричала на неё в ответ, открывая слишком много ужасных истин. Пути назад не было. В ту ночь, когда я ушла, мужчины, который причинил мне столько боли, нигде не было видно.
Если Лора Ли когда-нибудь и думала о своей старшей дочери, то никогда не давала об этом знать. Мои сёстры выглядели прекрасными в своём горе, когда прощаясь, я обнимала их в последний раз. Миа. Агги. Кэрри. Я скучала по ним.
Мы были сёстрами Ли, и все носили фамилию нашего единственного известного родителя. В течение четырёх лет моя мать стала фабрикой по производству детей, приняв несколько донорских сперматозоидов. Она выбирала наши имена в соответствии с тем, какой район Юга находился поблизости, когда мы с криком выходили из её утробы. Я, Таллула Рей Ли, родилась, когда ей было девятнадцать. Через четырнадцать месяцев появилась Меридиан, больше всего похожая на неё: хрупкая и бледная, она казалась обречённой (даже больше, чем наша мать), быть обиженной миром. Следующий год принёс Августу, чей тёмный цвет лица гарантировал, — бессердечные люди будут вечно спрашивать, действительно ли она одна из нас. Наконец, самая младшая, Каролина, появилась вооружённая требованиями, которые никогда не ослабевали.






