Мать таскала нас по самым глухим уголкам глубокого Юга, и чудо, что мы вообще научились читать. Мы жили на благотворительность в одном месте, пока она не заканчивалась, тогда мы двигались дальше. Денег никогда не было, а одежду, которую мы носили, всегда жертвовали другие дети. Я рано научилась шить, чтобы мы могли починить то немногое, что у нас было, и придать себе хоть какую-то презентабельность.
Странно, но я не помню своё детство как ужасное. Иногда мне было голодно, иногда холодно, но всегда окружало тепло семьи. Моя сестра Августа, по прозвищу Агги (на два года младше), была моей второй половинкой. Мы были сплочённой командой и заботились
о выживании женщин Ли.
Я видела недоверие во взгляде Агги в ту ужасную ночь, когда складывала все свои пожитки в мусорный пакет. Миа и Кэрри пытались удержать маму, чтобы она снова не кинулась меня избивать. Мама впервые подняла руку, что делало происходящее ещё более ужасным.
— Тру. — Агги протянула ко мне руку, её голос дрожал. Но я успела лишь быстро обнять сестру, прежде чем оставила хаос позади.
Кроме Кэрри (она училась в последнем классе и получила стипендию в эксклюзивный колледж), мои взрослые сёстры разбрелись по разным местам. Мы редко общались. И при воспоминании о тех последних минутах вместе, трагическое выражение лица Агги всегда меня мучило больше всего. Я знала, тогда она не поняла, но объяснять сейчас было слишком поздно.
Рефлекторно моя рука легла на то место, где под тканью халата скрывался тонкий шрам. Это было самое важное, что нужно знать обо мне. Это было то, о чём я никому не рассказывала.
«Мне очень жаль, Агги. Я оставила тебя одну. Но я должна была»
.
Глубоко вздохнув, я включила телевизор. Пощёлкав каналами, нашла ток-шоу, где группа элегантных женщин, сидя за столом, потягивала вино и говорила о покупке сумочек, которые стоили больше моей недельной зарплаты. Я смотрела на них и думала, откуда, чёрт возьми, берутся такие люди. Неужели у них всегда всё идёт хорошо? Или их яркие улыбки и дорогие аксессуары скрывают что-то уродливое?
Я выключила телевизор, пытаясь стряхнуть с себя меланхолию, которая не была моим естественным душевным состоянием. Снаружи послышались голоса. Большинство местных жителей — это студенты. По утрам в будние дни проходил парад велосипедов, направлявшихся в университет.
За год до этого, пока жила в Техасе, я наконец-то сдала экзамен на получение сертификата, эквивалентного диплому средней школы. По крайней мере, раз в неделю я доставала этот листок бумаги и смотрела на него, хотя понимала, в нём нет ничего особенного. Чёрт возьми, почти все, так или иначе, смогли окончить школу. Возможно, именно поэтому это так много значило для меня. Это был символ нормальной жизни.






