– Красавицам только и подавай приемы! А у нас тут из приемов, только прием пищи! Грета! Ты чего копаешься? Ты воду несешь?
– А ничего, что он во много раз богаче всех столичных пижонов? А? – спорила девица, разматывая цепь. – А еще красавец!
– Опальный! Король его терпеть не может! – фыркнула та, что в дверях, осматривая двор. – Ну еще бы! У короля в казне дыра!
– Да что вы раскудахтались! Вам только сплетни на уме! А
ну марш работать! – бросил хмурый высокий плечистый мужик в потной рубахе. Он мазнул недовольным взглядом по девушкам, и направился к колодцу.
– Одни сплетницы! Все бабы – сплетницы! Мужики никогда не сплетничают! – пробурчал он, наматывая цепь. – Между прочим, у невесты ноги кривые. Я ее видел, когда она из кареты вылезала! Просто их юбкой прикрыли.
– Едет! – послышался далекий истошный крик, а в открытые ворота вбежал запыхавшийся слуга.
Он смотрел на всех осоловевшим взглядом, пытаясь отдышаться.
– Карета на шестом повороте! – размахивал он руками.
– Ой! – переполошились слуги, забегав туда-сюда! – Наша будущая герцогиня едет!
Я замерла на месте! Еще бы, я никогда не видела герцогинь! Небось, платье у нее красивое! Сверкает!
Послышался стук колес, и в распахнутые ворота въехала припорошенная пылью карета. На ее гербе серебром был нарисован какой-то цветок.
Карета остановилась, как вкопанная аккурат перед роскошными дубовыми двери. Дверца кареты открылась, и оттуда вывалился помятый долгой дорогой слуга. Его качнуло на ногах, но он тут же взял себя в руки и протянул руку в сторону распахнутой дверцы.
Я забыла про амбар, во все глаза уставившись на открытую дверь кареты из которой показалось роскошное платье.
– Ой, - застыла я от восторга, видя, как сверкает драгоценностями измятый пышный наряд.
Это невеста? Мне кажется, что она старовата для герцога…
– Мадам! – поклонился слуга, пока из кареты вывалилась немолодая крупная женщина, брезгливо осматриваясь и тут
же прячась за мохнатым веером.
– Ваше сиятельство! – икнул слуга. Я увидела, как из кареты появилась трость, следом за которой вышел скрюченный невысокий мужчина, убеленный сединами. Он нахмурился, а потом прокашлялся, чтобы с хрустом выпрямился.
– Провинциал! – негромко и надменно выдохнула мадам, прикрываясь веером. – Не представляю, как наша конфетка похоронит себя здесь заживо!
– Если бы кто-то тратил меньше денег на наряды, то нам бы не пришлось выдавать нашу конфетку замуж за этого отшельника! – сделал вид, что прокашлялся глава семейства.
– Если бы кто-то не играл в карты, то нам не пришлось выдавать дочь замуж за этого ирлинга! – недовольным голосом произнесла мадам, снова прикрываясь веером.
Я потянула носом воздух, чувствуя запах дорогих духов.






