– Какой-то мужик стал ко мне приставать. Требовать, чтобы я ему этот… как его… ми—и-инуэт сделала! А я замужем! Вот я схватила подсвечник, как тресну ему, чтобы знал, как к чужим женам приставать! У нас в Мэртоне есть девушка, которая минуэты за деньги делает! Мы ее все презираем!
– О чем она? – спросил король, глядя на Бертрана.
– Не обращайте внимания, - улыбнулся герцог, прижав к себе жену. Он глазами выискивал того лакея, который как и большинство слуг любят приврать и приукрасить. Но, видимо, он на свое счастье, сгорел.
– Ладно, - нахмурился король. – Но документ вы подпишете! Зовите Доллиана!
– Он не может подойти, ваше величество! – послышался голос стражи.
– Это почему же?! – возмутился король.
– Он сгорел! – ответили королю.
– А это что? Повод не выполнять
приказы короля? – нахмурился старик. – Ладно, раз Доллиан не выполняет приказы короля, то королевской милости он не заслужил!
Бумага порвалась в сухоньких руках.
– Какое неуважение, - буркнул король, поднимая глаза на Бертрана. – Заберешь его владения. Только смотри! Чтобы платил налоги!
– Я и так плачу налоги, - усмехнулся Бертран. – Иначе бы вы с голоду умерли.
Бертран вспомнил про заветы матушки. Она всегда ему говорила, чтобы он помогал бедным.
– Ремонт дворца я тоже оплачу, - вздохнул Бертран, понимая, что благотворительность должна начинаться с малого.
Лицо короля тут же прояснилось.
– Я благодарен вашей жене за помощь в сокрытии заговора, - произнес король совсем другим голосом. – Отныне она - желанный гость во дворце. Мы будет рады видеть ее. Но пореже! Сами понимаете…
– Не поеду я больше на балы! Один разврат! У нас в Мэртоне за такое двери дегтем мажут! – обиделась Пять Мешков.
Столп дыма все еще тянулся в небо. Его было видно даже на выезде из столицы. Роскошная карета Доллиана везла супругов подальше от дворцовых соблазнов.
Над родными горами уже с тревогой летал дракон. Это был второй пожар на его памяти, в котором он не принимал участия. Два раза карету попытались остановить разбойники, но открыв ее дверцу и увидев Пять Мешков, они вежливо просили прощения и бежали, куда глаза глядят.
Под вечер они уже въехали Мэртон.
Возле старой мельницы, которая медленно вращала скрипучими лопастями, стоял седой Мартин. Он опирался руками на хлипкую оградку. А ему строила глазки рябая
девица с корзинкой.
– О! Мартин! Рябая Джилл! – обрадовалась Пять Мешков, едва не выпрыгнув из кареты на полном ходу. Только мысль Бертрана о том, что день еще не закончился и его руки, удержали ее от того, чтобы она бросилась к брату.
– Ты что? На ней жениться собрался, да? – на всю деревню заорала счастливая Пять Мешков, подлетая к простоватой и некрасивой девушке.






