Я приготовил твою одежду, и жду, что ты искупаешься, сделаешь эпиляцию, маникюр, педикюр, причешешься, оденешься и сопроводишь меня в столовую в шесть тридцать, как всегда.
Сегодня, пока я наблюдаю, как она шевелится в этой роскоши, которой я обеспечил ее сон, я ловлю момент, когда
звук моего голоса наконец врезается в ее сознание. Я с удовольствием рассматриваю ее мягкое заспанное лицо, когда страх отражается в нём.
Сегодня очень важный день.
Сегодня день расплаты.
Сегодня будут даны ответы на вопросы, и определится судьба.
Сегодня исполняется шестая неделя со того дня, как она вручила мне свою жизнь.
Также этот день является началом ее длительного заключения.
— Открой глаза и посмотри на меня, мышка, — ее ресницы трепещут, прежде чем она откроет глаза цвета темного шоколада и посмотрит на меня, я ловлю себя на том, что подбираю правильные слова, чтобы объяснить ей, что ждет ее впереди. — Сегодня, после того, как с твоей челюсти снимут шину, советую тебе потратить день на созерцание истины, которую я открою тебе вечером за ужином. Я также предлагаю потратить изрядное количество времени, практикуясь в речи. Я ожидаю сегодня ясно услышать мелодию твоего голоса, я понятно выражаюсь? — я стою в полный рост, возвышаясь над ней и, застегивая пиджак и злорадно улыбаясь, продолжаю, — Ты знала, что, спустя недели, придет этот день, мышка. Используй его, чтобы подготовиться к следующему этапу твоей жизни. Сегодня настал твой час, не разочаруй меня. Именно от твоих сегодняшних действий зависит твоя жизнь, или же смерть.
***
Я знаю, особенно с вашей точки зрения, в этой части истории кажется, что я хочу, чтобы она потерпела неудачу. Не поймите меня неправильно, зло, что находится внутри меня, наслаждается мыслью о том, что она облажается, но другая часть меня, та, которую я отвергаю и не желаю признать, берет верх и жаждет, чтобы удача улыбнулась ей.
Я хочу ее, целиком и полностью, бесповоротно, я хочу каждую ее частичку.
Не на недели, не на месяцы, а навсегда. Я хочу, чтобы она принадлежала мне и только мне до конца моих дней.
Настолько, что когда она улыбается мне, из моих
легких словно выбивают весь воздух, и они начинают сжимать нечто, находящееся у меня в груди. Это не может быть моим сердцем. Это что-то другое, чего нет в медицинских книгах. Я знаю это, потому что родился без сердца.
Орган, бьющийся в равномерном ритме в моей грудной клетке, никогда не чувствовал и не будет чувствовать ни намека на сочувствие, сопереживание, надежду, любовь и признательность.
Работа сегодня была для меня адом. Обычно она на 99.9 % проходит легко, однако сегодня вместо многочисленных родов, плачущих свертков счастья, меня ждал хаос, экстренные операции, и смерть.
Поэтому, сегодня, когда я говорю, что взбешен, это ужасное преуменьшение.






