Я бы не смогла сдержать слезы, даже если бы пыталась. Роман закрывает глаза и склоняет голову к моим губам. Я физически ощущаю его облегчение, что сменяет напряжение, которое поглощало его с самой первой ночи во Франции, когда я вышла с «кровавой» ванны.
Он целует оба мои глаза, затем прижимается губами к моему уху… а потом он забирает все, кем я есть, все, кем я была, и все, кем я когда-либо стану, - и превращает все это, превращает всю меня, в его и только его.
– Я люблю тебя, Хизер Джослин Маккензи. Я, черт возьми, люблю тебя.
Прежде чем я нахожу в себе силы, чтобы заговорить, чертов Тесслер прочищает горло и начинает говорить.
– Я оставлю немного крема, который ускорит процесс заживления на последних этапах. Применяйте его четырежды в день, пока он не закончится.
Я хотел бы осмотреть вас через две недели. Вы, или мистер Пейн, всегда можете позвонить мне, в любое удобное время.
Роман поднимается и протягивает Тесслеру руку для рукопожатия. Эндрю входит в гостиную и останавливается у двери.
Уложив вещи в сумку и улыбнувшись нам с Романом, Тесслер поворачивается и следует за Эндрю, покидая гостиную. Эндрю закрывает за собой обе двери и оставляет нас с Романом наедине.
Я встаю и следую к бару, но Роман уже там, смешивает вишневый сок со «Спрайтом» и, бросив несколько кубиков льда в стакан, передает его мне.
– Присядь, мышка.
Я делаю, как он велит, медленно попивая напиток, я, наконец, смотрю на него.
– Сейчас середина июня, и после долгих размышлений и бесед с доктором Тесслером, думаю, что дату свадьбы можно легко назначить на тридцатое июля. Учитывая все это, я уведомил Эндрю о дате предстоящей церемонии, через две недели. К тому времени ты окрепнешь, тем более, если мы продолжим ежедневные прогулки и плавание, когда будет позволять погода. Тем не менее, есть кое-что чрезвычайно важное, что нам нужно обсудить, чтобы ты могла совладать с собой. Лично я думаю, ты более чем готова к этому разговору. Особенно после того, как ты своим злобным, развратным язычком и крошечной фигуркой сумела поставить на место доктора Тесслера, не моргнув и глазом, а на твоем лице не дрогнул ни один мускул.
Его буквально распирает от гордости, блеск восторга в глазах и улыбка, точно как у самого дьявола, сияет на лице.
– Я знаю, что всем обязан тебе, любовь моя, но должен спросить… по-прежнему ли ты считаешь, что готова к этому?
Мгновение я смотрю на него, вглядываясь в лицо, пытаясь найти хоть какие-то подсказки относительно того, какие еще уловки он уготовил для меня.
Когда я понимаю, что ничего не пойму по выражению его лица, то тяжело вздыхаю.
– Боже, Роман, о чем ты сейчас? Если ты думаешь, что заставишь меня сделать аборт, дабы эта свадьба выглядела более… приемлемой? Тогда хочу огорчить тебя.






