Меня волновало, где бы свинину подороже загнать, чтобы выгодный участок успеть выкупить, — с удовольствием рассказывал Исаев.
— Ну хорошо, допустим. А почему я? Что, ровесницы вам не любы?
— Неа, мне ты вот приглянулась, а разница в возрасте — это ерунда. Чем она помешать может? Эта разница твоя.
— Разница в возрасте в восемнадцать лет это целая пропасть. У нас с вами разные вкусы и интересы. Мы с вами под одной крышей точно не уживёмся, — пыталась воззвать к разуму Исаева, всё-таки грабить и обманывать его мне не хотелось.
— Вкусы, интересы, не уживёмся... Что ты лопочешь, милая? Тебе рожать надо, а не ерундой головку свою белокурую забивать. Сама посуди что тебя ждёт?
— Город! — произнесла мечтательно.
— Город, — хмыкнул Исаев, — Замуж выскочишь ещё недоучившись, потом академ возьмёшь и в декрет. По первости может и будешь утешать себя, что вот родишь, ребёнка в ясли, а по факту на тебя и ребёнка посыпятся болячки, потому что в городе для тебя воздух и вода не та. Здоровье надорвёшь и своё, и детское, мужик твой загуляет,
пить пивко с друзьями ему будет интересней чем сопли вам подтирать. Они же городские совсем другие. Слабые. Потом развод и вернёшься ты на родную землю, — с горечью закончил Исаев.
— Да вам романы надо писать, такая бурная фантазия! — посоветовала ему и уже сама расхохоталась.
— Это не фантазия, это соседка ваша Курпатова, дояркой у меня работает. Первой красавицей у нас в школе была, да что там, по всему посёлку красивей не сыскать было. Коса до колена, зубы белые, глазищи как озёра. А итог?
А итог действительно был так себе. И ладно там с внешностью беда случилось, вот то, что у неё дочка с астмой промаялась в начальной школе, это я отлично помнила. Сама ей однажды трясущимися от страха ручонками в портфеле искала ингалятор, пока та в приступе задыхалась на моих глазах, а учительница где-то запропастилась.
— Так что ты не ерепенься, соглашайся замуж. Всем будешь обеспечена, а я мужик неприхотливый. Мне только детей рожай и ладно будет. А участок мой видела? —
Исаев на меня зыркнул так хищно, словно детей ему прямо сейчас подавай.
— Видела, — едва шепнула.
— Палец о палец ударить не надо, газон и тот рабочий скосит. Ни тебе грядок, в теплицах на жаре убиваться не надо. А всё равно всё есть и огурцы, и помидоры. И в доме у меня всё как надо. Вода и холодная и горячая, санузел, газ. Почитай, как в городе только выхлопами дышать не придётся, — активно перечислял Исаев, добив под конец, — Ты не думай, что отступлюсь, я тебя выбрал, значить добьюсь. Я всегда всего добивался.
После этого думать, что Исаев отступится не приходилось.
— Я не могу вот так сразу, мне подумать надо, — едва смогла ответить, меня всю затрясло, потому что выбора мне не оставили ни мои родные люди, ни этот Медведь.






