Теперь он был дезориентирован и совершил ошибку. Подпустил противника слишком близко к своей спине из-за шума воды. Дыхание выровнялось, и его кровь начала очищаться от того, что он принял, а следом за осознанием и трезвостью мысли пришли муки совести.
— Я так не думаю. — Ответил Ворчун. — Я думаю, ты ответишь на наши вопросы, и мы тебя отпустим. Но девушка останется с нами.
— Иди нахер! Я ее здесь не оставлю. Вы все уже трупы. — Взревел Анхель, разворачиваясь, не обращая внимание на оставленный щепкой глубокий порез поперек спины и предплечья. Деревяшка теперь смотрела ему под ребра. А он смог встретиться глазами со смельчаком, дерзнувшим на него напасть.
Мальчишка. Того же возраста, что Кардинал. Какая-то странность была в нем. В руках он держал
деревянный клин и здоровенный резиновый молоток.
— Твой брат? — Кивнув на мелкого, спросил Сашу Анхель.
— Не трогай Лёню, я сделаю, что хочешь… — Перепугалась девушка, понимая, что мальчик не выстоит против убийцы, и весь этот разговор длится лишь до тех пор, пока Молох не утолит свое любопытство.
— Задавай свои вопросы, у нас мало времени. — Проговорил теряющий терпение Анхель.
— Почему нас не кормят сегодня? — Спросил, напряженный Ворчун.
— Не похоже, что ты мало кушаешь? — Усмехнувшись, ответил Анхель, намекая на большое пузо собеседника.
— О, боже, Генрих! — Воскликнула Саша, соединив в голове события дня. — Вчера он помог нам. А сегодня Гектор был на ферме и все об этом узнал. Наверное, они замучили его до смерти…
— Вас не кормят, потому что вы сами корм. Подземелье было задумано как запас провианта на случай войны. —
Ответил Анхель сердито. — Кардинал поднимает из земли свою армию вампиров. И вас будут постепенно скармливать им, пока идет осада стены. Перед рассветом сюда придут за первой жертвой. И будут забирать по одному или по двое каждый день. А потом настанет черед фермы. И так, пока не кончится пища, если осада не кончится раньше.
— Почему ты не сказал? — Ошеломленно посмотрела на него Саша.
— А что бы это изменило? Я не обещал помочь всем. Я обещал помочь тебе! Поэтому мы уходим, я найду способ тебя спрятать. Вчера я говорил с Татарином. Побег с обрыва — это смерть для человека, но ты сможешь выжить, если тебя обратят… Я уже видел такое.
— Я остаюсь. — Просипела Саша, приблизившись к Ворчуну. — Уходи. Я с тобой не пойду.
— Не будь дурой!
— Не смей называть ее дурой! — Заскрежетал зубами мальчишка, врезаясь клином Анхелю в грудь.
Резким движением ладони, выбив из рук пацана деревяшку, Анхель занес руку, чтобы влепить ему пощечину, но застыл, видя злобный бесстрашный взгляд волчонка. Толкнув
парня, он направился к берегу и, натянув трусы и брюки, схватился за ботинки.
— Сколько инфирматов в доме? — Не чувствуя страха, продолжал Ворчун.






