— Уходи, Анхель, я не шучу. Уходи, пока они не вернулись.
— Мы встретимся снова? — Анхель протянул руку и в последний раз намотал на палец прядь ее лучистых волос. За окном уже забрезжил рассвет, и с минуты на минуту двум вампирам в подвале нужно было возвращаться, если они хотели успеть за стену до восхода солнца.
— Нет,
не думаю. Прости. — Саша закрыла глаза, чтобы не сказать чего-то еще и не задержать его дольше, хотя десятки фраз крутились на языке, готовые остановить его.
Их лица соединились, и Анхель сорвал с её губ тающий поцелуй, который расстворился в воздухе вместе с ним, оставив девушку одну в коридоре особняка, глядеть ему вслед.
Последней жертвой Кардинала, которую Жан и Хетт вынесли из катакомб была Марина Хелльстен. Ее тело семнадцать лет пролежало в саркофаге в туннеле, к которому был прикован Аргий. Из рассказа освобожденного узника катакомб, они узнали, что Кардинал вскоре после родов обнаружил следы Хелльстенов и ребенка в Ливане, где Марину укрывали в доме потомков семьи Мэхмета. Обманом выманив вампира из дома, Энгус попытался схватить их. Спасаясь от неожиданно нагрянувших на закате похитителей, Марина повторила подвиг, которым когда-то Жан спас ей жизнь. Она обняла дочерей Хуссейна и своего сына и прыгнула с ними из окна второго этажа, пока убийцы расправлялись с матерью девочек.
Вложив двух младенцев, Анхеля
и Самину, в руки четырехлетней Алимы, Марина Хелльстен отправила ее бежать в аптеку к отцу, чтобы тот скрыл детей, а сама осталась лежать на асфальте, ожидая смерти от потери крови.
К тому моменту, как ее доставили к Кардиналу, хитростью и лаской проникнувшему в Бранденбург к брату, кровь с усиленным вирусом вампиризма, которую она все это время носила в себе, обратила ее. И, узнав о том, что женщина больше не фертильна и даже больше того, не человек, Кардинал рассвирепел и заживо похоронил ее в подземелье.
А Жан и Мэхмет, не найдя ее тела, сбившись с пути в поисках, спустя год заключили пари о том, кто первым узнает ее судьбу, получит все деньги обоих. В день смерти Мэхмета эта сумма перевалила за два миллиона турецких лир.
Эпилог
— Дядя Руди, так куда же делся Анхель? — Спросил Лёня, когда Дантес окончил свой рассказ об Олафе и Марине Хелльстен.
Мальчик заметно подрос и был полон сил. Диета пошла ему на пользу, восстановив неразвитые нейронные связи в мозгу, вызванные вынужденным голоданием и человеческой пищей. С тех пор как он ежедневно принимал гемодобавки он перестал заикаться, пропала светобоязнь
и панические атаки на солнце.






