Для этого у тебя слишком мало опыта.
Я кивнула.
– Я знаю. И я не собиралась им противостоять.
– Но сейчас ты можешь отстаивать своё мнение, показать им, что ты чего-то стоишь.
Я едва заметно усмехнулась. В бокал. Надеюсь, что он не заметил моей ухмылки.
– Мне лестно, что ты хоть какие-то способности во мне видишь.
– Я вижу. Я вижу, - повторил Абакумов высокопарно. – В отличие от тебя. Я единственный человек, Марьяна, который может отстоять твоё мнение, твои интересы в правлении. Они же, как стая гиен. Как только ты дашь им возможность задвинуть тебя в дальний угол, они тут же это сделают. Неужели ты этого не понимаешь?
– Понимаю, - согласилась я.
– Тогда зачем ты это делаешь?
Я на Дмитрия Алексеевича посмотрела.
– Потому что я не имею права думать только о себе. Я должна исходить из интересов компании.
– А я, значит, действую не в интересах компании? –
нехорошо ухмыльнулся Абакумов.
Я вздохнула, мне не хотелось спорить с ним, тем более ругаться, но уступить я не могла.
– Я не уверена, что ты справишься, - повторила я.
Димка сплюнул с досады. А затем заявил:
– Ты совершаешь ошибку, Марьяна. Ты упускаешь свой единственный шанс.
– Шанс на что? Влиять на совет директоров? Дима, у тебя нет на них того влияния, в котором ты пытаешься меня убедить. – Я отвернулась от него, посмотрела за окно. – Я хочу послушать их предложения. И подождать оглашения завещания.
Вечер был испорчен. Это понимала я, это понимал Димка, настроение у обоих пропало. Дмитрий Алексеевич дулся на меня, переживал крах своих надежд, даже не надежд, а планов, в успешной реализации которых он был уверен. А я… Я не знаю, что чувствовала. Мне было неловко и неудобно рядом с ним, наблюдать за его недовольством. Мы оба отмалчивались, в какой-то момент мне это надоело, и я предложила ему поехать домой.
– Тебя жена ждет, дети, - проговорила я абсолютно ровным тоном. – Поезжай.
Он таращился на меня. В негодовании, и в то же время в сомнении. Стоит ли меня оставлять одну. Пришлось посмотреть на него, встретиться с ним глазами. И повторить:
– Поезжай, Дима. Я не обижусь.
Он переминался с ноги на ногу, после чего сказал:
–
Надеюсь, ты скоро придешь в себя. Конечно, потерять отца, это очень тяжело, но надо жить дальше, Марьяна.
Я снова согласно кивнула. Он всё говорил правильно. Только речи его звучали бессмысленно, словно в пустоту.
И всё-таки во мне жила какая-то надежда, или даже не надежда, а призрачное предположение, что Димка не уйдет, не оставит меня. В последний момент, у порога, передумает, вернется ко мне, подойдёт, обнимет, и скажет, что ему никуда не надо. Без меня ему никуда и ничего не нужно. Наверное, каждая женщина хочет услышать эти слова, хоть однажды.






