Девушка едва не налетела на него, остановилась, будто перед баррикадой, выглянула из-за плеча охранника, смотрела на меня, явно не зная, что предпринять.
– Марьяна, мне нужно с вами поговорить, - сказала она. – Это очень важно!
– Это вы вчера меня искали? – вспомнила я слова домработницы.
Девушка торопливо кивнула.
– Я. Я уже два дня вас здесь жду.
Я отошла от машины.
–
Пал Палыч, я не думаю, что у девушки на уме что-то плохое, - сказала я.
Рыков в явном недовольстве отступил, допуская ко мне девушку. Та приблизилась, и я смогла рассмотреть её получше. Не представляла, кто она такая, и что ей может от меня понадобиться.
– Я вас слушаю, - поторопила я её.
Девушка приглядывалась ко мне. Присматривалась, её взгляд был очень внимательным, даже придирчивым. Но она всеми силами пыталась скрыть своё столь откровенное любопытство, вот только не получалось.
– Меня зовут Лиля, - проговорила она. Причем, таким тоном, словно это что-то объясняло.
Я кивнула после её слов.
– Очень приятно. Зачем я вам понадобилась, Лиля?
– Мы слышали о твоём… вашем отце, что он умер.
Я слегка нахмурилась.
– Да. А вы – это, собственно, кто?
И вот тут она выпалила:
– Я твоя сестра.
Я в молчании её разглядывала. Даже отступила на полшага, окинула девушку взглядом. Затем посмотрела на Пал Палыча. У того на лице было написано скептическое выражение, он даже фыркнул презрительно, подошел и попробовал незнакомую девицу от меня оттеснить.
– Ты бы шла, красавица, по своим делам, - проговорил он, прихватив девушку за локоть. – Марьяне Александровне не до твоих выдумок.
Девушка дернула рукой, за которую Рыков её удерживал.
– Я не вру! Это правда!
– Девушка, у меня нет сестёр, - вздохнула я, устав от этого представления.
Повернулась и направилась обратно к машине.
Рыков девушку оттеснил к тротуару, тоже направился к автомобилю. Я успела сесть на заднее сидение, а незнакомая девица ринулась вперед, заглядывая в салон. И выкрикнула:
– Вашу маму зовут Любовь! Любовь Витальевна Дегтярева, в девичестве Шальнова. Ведь так?
Я жестом остановила водителя, который уже собирался захлопнуть дверь. На девушку опять взглянула, на этот раз в моём взгляде было больше заинтересованности. Правда, Пал Палыч с переднего сидения, на котором успел устроиться, подал голос:
– Марьяна, кого ты слушаешь?
А я смотрела на девушку. Затем кивнула, правда, вслух проговорила:
– Допустим.
Худенькая блондинка, поняв, что я не уезжаю, слушаю её, вскинула голову и взглянула на меня с вызовом.
– Она и моя мама.
Становилось всё интереснее и интереснее. Я снова окинула девицу изучающим взглядом. После чего поинтересовалась:
– Сколько тебе лет?
– Двадцать четыре.
У меня вырвалась усмешка.
– Дорогая, моя мать умерла, едва мне исполнилось три года, - пояснила я ей. – Ты никак не можешь быть моей сестрой.






