ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мемуары капитана парашютно-десантного полка Дэвида Блейкли об его участии в составе взвода Следопытов в Иракской кампании 2003 года Первый в деле — официальный девиз одного из самых маленьких и секретных подразделений британской армии, взвода следопытов 16-й воздушно-штурмовой бригады. Неофициально, они незаконнорожденные сыновья SAS. И подобно их коллегам в Херефорде, работа следопытов заключается в том, чтобы действовать незаметно и незамеченными глубоко в тылу врага. Когда британские войска были развернуты в Ираке в 2003 году, капитану Дэвиду Блейкли было поручено командование разведывательной миссией такой критической важности, что она могла изменить ход войны. Это история о девяти мужчинах, действующих в одиночку и без поддержки, в 50 милях впереди отряда морской пехоты США и направляющихся прямо в осиное гнездо, кишащее тысячами вооруженных до зубов вражеских войск. Это первый рассказ об этой экстраординарной миссии — брошенной командованием коалиции, не оставленной без выбора, кроме как с боем пробиваться с заднего двора врага. И это дает захватывающее представление о самих следопытах, таинственном подразделении численностью всего 45 человек, которое занимается своим ремеслом с небес. Обученный спускаться с парашютом на вражескую территорию далеко за передним краем сражения — сбрасываясь с большой высоты, вдыхая баллонный кислород и используя новейшие технологии прыжков с парашютом — он уникален. Из-за новых правил, введенных с момента публикации «Браво Два ноль», почти десять лет не было сообщений из первых рук о британских силах специального назначения, ведущих современную войну. И ни один член «Следопытов» никогда раньше не рассказывал свою историю, до сих пор. Следопыт — единственный рассказ из первых рук о миссии ЮКСФ, появившийся почти за поколение. И это может быть последним. Девять человек. 2000 врагов. Никакого подкрепления. Никакой поддержки с воздуха. Никакого спасения. Никаких шансов…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Осмотрев меня, он сказал мне, что я буду находиться под его личным присмотром в течение нескольких месяцев, пока он будет лечить мою руку. Он сказал мне, что надеется, что у нас все снова заработает, но из-за повреждения

нерва никогда не было никаких гарантий.

Перед уходом я спросил его, когда я смогу снова начать заниматься гимнастикой, даже если это будет просто несколько приседаний. Он посмотрел на меня так, как будто думал, что я спятил. Я все еще был на морфии, и, наверное, я был довольно под кайфом, но в то же время я был смертельно серьезен. Я отчаянно хотел вернуться к Следопытам и не собирался позволять своей поврежденной руке мешать мне.

Профессор сказал мне, что «сейчас лучше всего просто отдохнуть». По большей части я проигнорировал его совет. Я ввел свой собственный режим тренировок, частично основанный на щадящих упражнениях, которые мы выполняем в Следопытах после завершения надлежащей тренировки. В течение недель и месяцев я снова набирал силу и физическую форму, и я начал ощущать, что к моей руке возвращается какая-то чувствительность. Но после периодов, когда я немного прогрессировал, а затем регрессировал, стало ясно, что мне нужна серьезная операция на плече. Из-за неразберихи в Национальной службе здравоохранения я ждал операции восемнадцать месяцев, и к тому времени потерял терпение.

Я продал свою машину и на вырученные деньги оплатил операцию в частном порядке. Примерно через шесть месяцев я присоединился к Следопытам. Это был настоящий триумф разума над материей, но мне удалось полностью восстановить способность пользоваться правой рукой. Я чувствовал себя достаточно здоровым физически и морально, чтобы вернуться в подразделение в качестве полноправного оператора, но я был ограничен выполнением служебных обязанностей до тех пор, пока Министерство обороны не назначит меня таковым. В конце концов, я вернулся в Следопыты в качестве полнофункционального оператора и снова занял свой

пост в качестве заместителя командира.

Когда я получил письмо от Министерства обороны в тот день, когда вернулся домой из госпиталя, включение в армейский список больных и раненых, список Игрек, было самым жестоким ударом, который только можно себе представить. Это была автоматическая почтовая рассылка, сгенерированная компьютером. Хотя я могу оценить логику, стоящую за его отправкой, МО проявило при этом примерно такую же деликатность, как атакующий слон.

В письме говорилось, что, если я полностью не восстановлюсь в течение восемнадцати месяцев, армия оставляет за собой право уволить меня из вооруженных сил. Они даже не пожелали мне скорейшего выздоровления. Мило. Я был раненым на войне солдатом, всего за день до этого выписавшимся из госпиталя.