ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мемуары капитана парашютно-десантного полка Дэвида Блейкли об его участии в составе взвода Следопытов в Иракской кампании 2003 года Первый в деле — официальный девиз одного из самых маленьких и секретных подразделений британской армии, взвода следопытов 16-й воздушно-штурмовой бригады. Неофициально, они незаконнорожденные сыновья SAS. И подобно их коллегам в Херефорде, работа следопытов заключается в том, чтобы действовать незаметно и незамеченными глубоко в тылу врага. Когда британские войска были развернуты в Ираке в 2003 году, капитану Дэвиду Блейкли было поручено командование разведывательной миссией такой критической важности, что она могла изменить ход войны. Это история о девяти мужчинах, действующих в одиночку и без поддержки, в 50 милях впереди отряда морской пехоты США и направляющихся прямо в осиное гнездо, кишащее тысячами вооруженных до зубов вражеских войск. Это первый рассказ об этой экстраординарной миссии — брошенной командованием коалиции, не оставленной без выбора, кроме как с боем пробиваться с заднего двора врага. И это дает захватывающее представление о самих следопытах, таинственном подразделении численностью всего 45 человек, которое занимается своим ремеслом с небес. Обученный спускаться с парашютом на вражескую территорию далеко за передним краем сражения — сбрасываясь с большой высоты, вдыхая баллонный кислород и используя новейшие технологии прыжков с парашютом — он уникален. Из-за новых правил, введенных с момента публикации «Браво Два ноль», почти десять лет не было сообщений из первых рук о британских силах специального назначения, ведущих современную войну. И ни один член «Следопытов» никогда раньше не рассказывал свою историю, до сих пор. Следопыт — единственный рассказ из первых рук о миссии ЮКСФ, появившийся почти за поколение. И это может быть последним. Девять человек. 2000 врагов. Никакого подкрепления. Никакой поддержки с воздуха. Никакого спасения. Никаких шансов…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мои шпионы также сообщили мне, что вы едва спаслись от тщательно нацеленной иракской пули буквально за день до Вашей катастрофы и что Вас спасла только счастливая пара брюк! Очевидно, что Господь все еще улыбается Вам! Я надеюсь, что, несмотря на ваши неудачи, Вы остаетесь в хорошем настроении и что прилагаемое «лекарство» может помочь Вам немного поднять его …

Я знаю, Вы будете отчаянно стремиться как можно скорее воссоединиться со своими товарищами по взводу Следопытов, но пока я надеюсь, что Вы сможете немного отдохнуть со своей семьей.

Искренне ваш, Чарльз»

Я вскрыл посылку. «Лекарством», о котором говорил принц Чарльз, была бутылка марочного виски «Лафройг» из его личных погребов. Мой папа сказал мне, что мы сохраним эту бутылку навсегда. Он купил мне такой же

винтажный «Лафройг», и мы выпили его вместе, чтобы поднять тост за мое возвращение домой.

Через несколько дней по почте пришло синее письмо. Оно было от Трикки. Он не спросил, как у меня дела. Вместо этого он немного рассказал о том, чем занимались остальные парни из Следопытов, а затем спросил о двух моих прекрасных сестрах. Дерзкий ублюдок!

После того, как меня отправили с театра военных действий, парням сказали, что я ОСР, но что я буду жить. На том этапе я созрел для того, чтобы стать объектом шуточек. Именно тогда они пустили слух, что, когда я был зажат под Пинки, все, что они могли слышать, как я кричал: «Только не личико! Только не личико!». О, как я их люблю. Ублюдки.

Эпилог

Я провел много месяцев на излечении в Великобритании, в течение которых мои родители ухаживали за моим здоровьем. Со временем многие из моих травм зажили естественным путем — сломанные ребра, повреждения легких. Дренаж грудной клетки сработал хорошо, и вскоре мешок наполнился этой противной красно-желтой жидкостью, когда мои легкие опорожнились. Во время выздоровления я вспомнил, что, когда я лежал в кувейтском госпитале, меня навестил армейский товарищ. Он сказал мне, что в Великобритании есть друг семьи, который является специалистом по лечению травм рук и плеч. Он сказал, что свяжется со своей девушкой, и она устроит знакомство между мной и этим медицинским специалистом.

Моя мать взялась за это дело и записалась на прием. Специалист, профессор Рольф Берч, был хирургом-травматологом и консультантом, и моя мать отвела меня к нему на прием с моей правой рукой на перевязи. У меня был серьезно поврежден нерв в руке, и меня предупредили, что она, возможно, никогда полностью не восстановит подвижность или чувствительность.

У профессора Берча оказались растрепанные седые волосы и длинная белая трость для ходьбы. Он действительно был похож на сумасшедшего профессора.