На борт каждой машины были погружены по две канистры с пресной водой, а также дюжина пакетов с пайками, мины «Клеймор» и гранаты. Когда мы закончили упаковывать вещи, наш Пинки был набит так туго, что в него больше ничего нельзя было втиснуть. Ну, кроме «Мальборо Лайтс». Трикки никуда не собирался идти без своих сорока сигарет в день. Когда я был на операции, я выкуривал сигарету с Трикки. Это было связующее звено. Джо и Стив тоже.
Сигареты были ценной валютой, особенно когда дела шли плохо, поэтому мы загрузили наш Пинки несколькими дополнительными коробками.
Пинки — это, по сути, укороченный «Лендровер» с усиленным шасси. Имея по три человека в каждой машине, плюс всю воду, топливо, оружие, боеприпасы, средства связи и продовольствие, мы были на самом пределе того, что он мог перевозить. Мы не могли позволить себе дополнительный вес бронированного прикрытия, которое обеспечивало бы защиту от огня из стрелкового оружия и взрывов. С другой стороны, у нас была потрясающая огневая мощь по всем направлениям. С другой стороны, у нас была нулевая защита от огня по нам.
Излишне говорить, что там также было мало места для личных принадлежностей. У меня была одна проблема с этим: моя девушка Изабель. Или, скорее, ее проявления щедрости. Она была знойной французской красавицей; высокая, длинноногая и с большой грудью, которая по какой-то причине меня привлекала. К тому же у нее были великолепные длинные, вьющиеся, темные волосы. Как заметил мой приятель, она была ходячей влажной мечтой. Кроме того, у нее был фантастический вкус в выборе французского нижнего белья. Она была юристом, работавшим в ведущей городской фирме, так что, думаю, могла позволить себе самое лучшее.
Я видел ее незадолго до того, как мы отправились в Кувейт, и мы выпили и поужинали в интимной обстановке в Хэмпстеде. Я встречался с ней всего несколько раз, но все еще надеялся расколоть ее в тот вечер. Это было то, что мы в Следопытах называли свиданием «лови или умри». В Лондоне мне больше негде было остановиться, кроме как у нее, так что, если я не добьюсь успеха, мне придется бродить по улицам до утра.
Я разобрался в привлекательности с ее стороны: я был немного груб с Изабель, адвокатом высокого полета. За ней гонялись все эти супербогатые парни, но не так много грубых, как мать их, солдат. Я знал, что чем больше я буду говорить в тот вечер, тем больше у меня будет шансов упустить свои шансы. Поэтому я разыграл карту «тихого омута» и промолчал, предоставив воображению Изабель заполнять пробелы. Было удивительно, что могла придумать
женщина, чтобы объяснить молчание мужчины.
Мы поели и выпили, и она отвезла меня обратно в свою шикарную квартиру в Хэмпстеде. Это определенно было лучше моей одинокой койки в лагере Следопытов, из матраса брошенного на пол.






