Она поставила на стереосистему какую-то вкрадчивую джазовую музыку, погасила свет и зажгла несколько свечей. Никакого Смуджа, напевающего Кенни Роджерса или Элвиса. Я простил ее, когда она начала танцевать для меня, хотя я не присоединился к ней по очевидным причинам.
Потом она спросила меня, не хочу ли я немного сыра. Я подумал: ради всего святого, не начинай есть чесночный сыр, что бы ты, черт возьми, ни делал! Она подошла ко мне, поставила свой бокал с красным вином и поцеловала меня. Затем она протянула руку и убрала регулятор яркости до нуля. Тогда я догадался, что сыр отложили на потом.
Прекрасная Изабель только что отправила мне посылку в Кэмп-Тристар. Вместе с растаявшим шоколадом и влажными салфетками там лежал толстый том книги. Влажные салфетки были очень ценны. При ограниченном количестве воды проходили дни, когда мы не могли помыться. Они идеально подходили для избавления от бактерий и грязи вокруг рта, так что вы могли есть, не испытывая тошноты.
Но книга оказалась бесполезной. Абсолютно. Это был ужасающе плохой роман о каком-то будущем инопланетном мире, опустошенном войной космической эры. В своем письме она сообщила мне, что эта книга особенно ценна, потому что ее отец подарил ее ей на двадцать первый день рождения. Она попросила меня носить её с собой, куда бы я ни пошел, и привезти её и меня обратно в целости и сохранности. Возможно, у Изабель был не самый лучший вкус в литературе, но, черт возьми,
английский не был ее родным языком, и она действительно могла похвастаться лучшим французским нижним бельем.
Я решил, что должен взять книгу с собой в Ирак и обратно. Её засунули в мою аварийную сумку вместе с набором для побега и уклонения. Я повесил сумку снаружи автомобиля, в пределах быстрой досягаемости у пассажирской двери. Таким образом, если бы мне пришлось бросить Пинки и пуститься в бега, я бы просто схватил ее и ушел. И если бы нам все-таки пришлось бежать, я всегда мог бы использовать дерьмовый роман Изабель в качестве туалетной бумаги.
В Следопытах вы относились к своему автомобилю как к чему-то совершенно особенному. Это было похоже на то, как если бы ты был парнем, который работал всю свою жизнь и наконец сумел купить винтажный «Феррари» своей мечты. Когда мы не были на операциях, мы вообще почти не пользовались машинами. Мы сокращали пробег и тщательно ухаживали за нашими скакунами. Машины хранились в специальном ангаре, и только после того, как позаботились о них, парни могли позаботиться о собственных удобствах. Вы заботитесь о своей машине — она заботится о вас. Тем более, когда выезжаешь на операции.
Во многом это было похоже на то, что я испытал с лошадьми в детстве.
Моя мама учила меня, что ты всегда должен ставить своего коня выше себя, потому что ты зависишь от него.






