ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мемуары капитана парашютно-десантного полка Дэвида Блейкли об его участии в составе взвода Следопытов в Иракской кампании 2003 года Первый в деле — официальный девиз одного из самых маленьких и секретных подразделений британской армии, взвода следопытов 16-й воздушно-штурмовой бригады. Неофициально, они незаконнорожденные сыновья SAS. И подобно их коллегам в Херефорде, работа следопытов заключается в том, чтобы действовать незаметно и незамеченными глубоко в тылу врага. Когда британские войска были развернуты в Ираке в 2003 году, капитану Дэвиду Блейкли было поручено командование разведывательной миссией такой критической важности, что она могла изменить ход войны. Это история о девяти мужчинах, действующих в одиночку и без поддержки, в 50 милях впереди отряда морской пехоты США и направляющихся прямо в осиное гнездо, кишащее тысячами вооруженных до зубов вражеских войск. Это первый рассказ об этой экстраординарной миссии — брошенной командованием коалиции, не оставленной без выбора, кроме как с боем пробиваться с заднего двора врага. И это дает захватывающее представление о самих следопытах, таинственном подразделении численностью всего 45 человек, которое занимается своим ремеслом с небес. Обученный спускаться с парашютом на вражескую территорию далеко за передним краем сражения — сбрасываясь с большой высоты, вдыхая баллонный кислород и используя новейшие технологии прыжков с парашютом — он уникален. Из-за новых правил, введенных с момента публикации «Браво Два ноль», почти десять лет не было сообщений из первых рук о британских силах специального назначения, ведущих современную войну. И ни один член «Следопытов» никогда раньше не рассказывал свою историю, до сих пор. Следопыт — единственный рассказ из первых рук о миссии ЮКСФ, появившийся почти за поколение. И это может быть последним. Девять человек. 2000 врагов. Никакого подкрепления. Никакой поддержки с воздуха. Никакого спасения. Никаких шансов…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она поставила на стереосистему какую-то вкрадчивую джазовую музыку, погасила свет и зажгла несколько свечей. Никакого Смуджа, напевающего Кенни Роджерса или Элвиса. Я простил ее, когда она начала танцевать для меня, хотя я не присоединился к ней по очевидным причинам.

Потом она спросила меня, не хочу ли я немного сыра. Я подумал: ради всего святого, не начинай есть чесночный сыр, что бы ты, черт возьми, ни делал! Она подошла ко мне, поставила свой бокал с красным вином и поцеловала меня. Затем она протянула руку и убрала регулятор яркости до нуля. Тогда я догадался, что сыр отложили на потом.

Прекрасная Изабель только что отправила мне посылку в Кэмп-Тристар. Вместе с растаявшим шоколадом и влажными салфетками там лежал толстый том книги. Влажные салфетки были очень ценны. При ограниченном количестве воды проходили дни, когда мы не могли помыться. Они идеально подходили для избавления от бактерий и грязи вокруг рта, так что вы могли есть, не испытывая тошноты.

Но книга оказалась бесполезной. Абсолютно. Это был ужасающе плохой роман о каком-то будущем инопланетном мире, опустошенном войной космической эры. В своем письме она сообщила мне, что эта книга особенно ценна, потому что ее отец подарил ее ей на двадцать первый день рождения. Она попросила меня носить её с собой, куда бы я ни пошел, и привезти её и меня обратно в целости и сохранности. Возможно, у Изабель был не самый лучший вкус в литературе, но, черт возьми,

английский не был ее родным языком, и она действительно могла похвастаться лучшим французским нижним бельем.

Я решил, что должен взять книгу с собой в Ирак и обратно. Её засунули в мою аварийную сумку вместе с набором для побега и уклонения. Я повесил сумку снаружи автомобиля, в пределах быстрой досягаемости у пассажирской двери. Таким образом, если бы мне пришлось бросить Пинки и пуститься в бега, я бы просто схватил ее и ушел. И если бы нам все-таки пришлось бежать, я всегда мог бы использовать дерьмовый роман Изабель в качестве туалетной бумаги.

В Следопытах вы относились к своему автомобилю как к чему-то совершенно особенному. Это было похоже на то, как если бы ты был парнем, который работал всю свою жизнь и наконец сумел купить винтажный «Феррари» своей мечты. Когда мы не были на операциях, мы вообще почти не пользовались машинами. Мы сокращали пробег и тщательно ухаживали за нашими скакунами. Машины хранились в специальном ангаре, и только после того, как позаботились о них, парни могли позаботиться о собственных удобствах. Вы заботитесь о своей машине — она заботится о вас. Тем более, когда выезжаешь на операции.

Во многом это было похоже на то, что я испытал с лошадьми в детстве.

Моя мама учила меня, что ты всегда должен ставить своего коня выше себя, потому что ты зависишь от него.