Сам иду в первый раз.
На Киевском вокзале зашёл в комнаты отдыха, походил, посмотрел на людей, ожидающих своего поезда. Вот где образы для цепкого глаза художника. Люди уставшие, никто не притворяется, — все такие, какие есть.
От Киевского вокзала на пятьсот пятом автобусе доехал до остановки «Улица Клочкова». Оттуда бегом до дома.
Глава 10 Победители
13 апреля 1988 года, среда
Созвонившись с Женькой, мы встретились с ним на «Курской». Я добирался дольше, чем обычно. На станции метро «Киевская» ремонтируют сразу все эскалаторы и поэтому переход на Арбатско-Покровскую линию закрыт.
На Лабораторном корпусе стоят все лифты, на «Киевской» все эскалаторы. Просто какое-то восстание машин. Или же халатное отношение к ним технического персонала. Встретившись с Женькой, пошли в кинотеатр «Новороссийск» на американский фильм «Алая роза Каира». Глупый фильм.
Кое-как досидели до конца и поехали в кинотеатр «Фитиль» на
французский фильм «Вперёд, Франция».
После просмотра зашли на почту, Женька подписался на журнал «Огонёк». У станции метро «Парк Культуры» стояла машина, у которой на капоте было два флага, наш и американский. Прямо с машины велась торговля пиццей и кока-колой.
Я уговорил Женьку поехать на репетицию Трофимова. Звонили и Игорю, но он отказался. Гордость ли взыграла, может, просто был занят. К семнадцати тридцати мы уже были на месте. В восемнадцать часов, как и было договорено, появился Трофимов и повёл нас обходными путями на репетицию группы, в которой он исполнял свои песни.
Музыканты никчёмные, Саша и пел и тут же показывал каждому, как следует играть. Но они его не слушали, а возможно не умели играть.
14 апреля 1988 года, четверг
С утра погода была плохая, но потом разгулялась. Я поехал в город за цветами. На Киевском вокзале чахлые гвоздики по семьдесят копеек. Поехал на Рижский рынок, у армянина были высокие гвоздики, по полтора рубля за штуку. Я сказал, что возьму двадцать пять цветков, но по рублю. Продавец поторговался, скорчил физиономию, но всё же отдал. Землякам сказал: «Ему для невесты, поэтому уступил». Цветы я отвёз в Театр-студию Марине Зудиной, отдал бородачу, сидевшему на служебном входе, он обещал передать.
Гулял по Арбату и размышлял над словами армянина, продавшего мне гвоздики. Как быстро он определил,
для кого я так стараюсь. Вся беда в том, что у меня всё получается наоборот. Когда я трачусь, дарю цветы или покупаю девушкам продукты, подарки — то вроде, как откупаюсь. Хотя не хотелось об этом думать. Беда моих отношений с женщинами — неопределённость. Я боялся определённости в отношениях с ними, боялся думать о том, а что же будет дальше. Зачем? Кто она для меня? Любовница? Невеста? Я всегда всего боялся.






