Идея отдать ее Власову, может, и не самая хорошая, но, в общем-то, и не самая плохая — в конце концов, зачем пугать постояльцев угрюмым видом соседа-уголовника? Да и сам Власов в тишине, без шумных соседей куда быстрее придет в себя.
— Вот тебе ключ, располагайся, — включая свет в номере, проговорил Сажинский. — Комната моя, постояльцев сюда не пускают, так что об оплате забудь. В шкафу есть одежда — пользуйся, не побрезгуй. Ресторан внизу — приходи в любое время, персонал я завтра с утра предупрежу. Если что, чайник здесь есть, посуда в шкафу. Какие вопросы будут — задавай
администратору, она все покажет, все расскажет. Ну а я поехал, завтра увидимся. Отдыхай, Макс. И возвращайся к жизни, — не дожидаясь возражений, Олег сунул в ладонь Максу ключ и вышел из номера.
Оставшись один, Власов огляделся. Две небольшие комнатки: сдержанная спальня в теплых шоколадных тонах и крохотная светлая кухонька. Санузел. Все, что нужно для жизни и даже чуть больше. И тишина… Идеальная, чтоб услышать себя.
Первый день свободы подходил к концу. Власову не спалось, и тишина, покой откровенно пугали после привычной тревоги… Постель мягкая пугала, свет… И отсутствие чужого дыхания. Не нужно больше выживать, не нужно бояться и защищаться — а на душе тяжелее, чем было. Убивать сейчас будут, резать — не заметит. И прав Олежка, если б там, за решеткой, узнал бы, что матери его больше нет — не выдержал бы, сдох. Макс плюхнулся на кровать и застывшим, безжизненным взглядом долго еще пялился в глянец потолка — он так надеялся, что эту ночь проведет дома. Надеялся, что мать увидит после долгой разлуки, и может быть, она его простит… Не суждено. И боль от пережитых унижений, от жизни своей загубленной в один миг стерлась, сменившись болью новой, в разы сильнее и беспощадней. Мать он никогда им не простит. Жизнь свою искалеченную, растоптанную он никогда им не простит.
— Какая же ты тварь, Карина, — не выдержав, проговорил Власов в тишину. — Молись теперь, чтоб я тебя не нашел.
Глава 3
Проснулся Макс от солнца, припекающего щеку. Поморщился, с головой залез под покрывало в надежде спрятаться от назойливых ярких лучей, но стало еще невыносимей — жарко, дышать нечем. Стоп! Какое покрывало? И тихо почему-то, как в одиночной камере, куда он не раз попадал «штрафником». Опять кому-то не тому морду разбил? Макс резко открыл глаза, ожидая увидеть перед собой привычные серые замызганные стены камеры или больницы — но нет, здесь чисто, светло и уютно. Это не колония. Власов уселся на кровати и огляделся, пытаясь понять, где же находится. Через пару мгновений все-таки вспомнил: гостиница Сажинского и его, Власова,
кров на ближайшую неделю. Свобода… Видимо, опьянев от нее, проспал как убитый и даже не разделся.






