Нет, все же хорошо, что решился выпросить ее вчера! Девушка оказалась рукастой, прилежной, аккуратной — едва отошла от пережитого потрясения, так и в доме его прибралась, и ужином вкусным накормила. Видать, в благодарность за жизнь и честь свою спасенную. Правда, самого его, спасителя своего и палача в одном лице, все стороной обходила весь вечер, с опаской поглядывая, а потом и вовсе до глубокой ночи спать не ложилась, боясь, что теперь благодетель ласки потребует. Силой пришлось укладывать! Уж и комнату ей отдельную выделил, и открыто уверял, что бояться ей нечего и помимо воли ее не сделает ничего, а все, глупенькая, не ложилась, все прислушивалась к каждому шороху. «Ничего, девонька, смилуемся еще!»
— Филипп, разворачиваться надо, — очнувшись от своих дум, Адриан огляделся по сторонам, угадывая малознакомые места. — В этой глуши тебе без охраны лучше не появляться.
— А ты на что? Или первым мне нож в спину воткнешь?
— Не говори глупости. Я серьезно. Здесь до ренардистов рукой подать, а я один едва ли смогу защитить тебя от стаи ненавидящих псов.
— Ренардисты, — задумчиво повторил Филипп. — Это что же, по-твоему, я бояться их теперь должен? Это мои земли, Адриан. Вот пусть они и боятся, что гнездо их осиное с землей сравняю.
— Вдвоем ровнять будем? Разворачиваемся, Филипп, не искушай судьбу.
Филипп усмехнулся, но спорить не стал — не то чтобы он боялся стайки отшельников, но и встречаться с ними желанием не горел. Не хотелось вновь и вновь читать в их глазах презрение и наглое неповиновение. Когда-нибудь он обязательно наведается сюда и разнесет к чертям собачьим их тихий мирок, но не сегодня. Не сейчас.
Филипп развернул коня и хотел уже направиться в обратный путь, когда откуда-то снизу донесся звонкий смех и шум речушки.
— А ну-ка подожди, — крикнул он маркизу и направил коня к краю оврага.
Девушки беззаботно плескались, совсем не боясь, что их кто-то может увидеть. Первой пристальное внимание чужаков почувствовала на себе Кристина. Она подняла глаза на ту дорогу, по которой они пришли сюда, и вдруг побледнела. Это не местные, она точно знала. Чужаки. Да не простые — выправка у всадников явно не простого люда, давно сникшего под гнетом тяжелого труда и постыдных болезней, пришедших в Риантию вместе со «свободами Филиппа». Да и коней таких — красивых, ухоженных, достойных королей — в этих местах тоже никогда не было. Чужаки…
Как завороженная, девушка смотрела на всадников, не смея пошевелиться, и только глухо проговорила Эмме, к счастью, по пояс в воде спиной стоящей к незваным гостям:
— Не оборачивайся.
Ей бы самой скрыться, спрятаться от взора всадников, но… Кристина смотрела на них — они смотрели на нее.






