Девушка с трудом взяла себя в руки и посмотрела на сестренку — беззаботную, наивную свою душеньку, щебечущую без умолку, и, черт возьми, в глазах егозы читался искренний восторг и предвкушение занятнейшего путешествия в мир королевского двора! Казалось, чертята в невинных ее глазках уже отплясывают на балу, ловят восхищенные взгляды и кокетливо шелестят подолом платья по мрамору дворцового зала! Пока Эмма мысленно уже строила глазки королю, Кристина хваталась за голову — страшно даже представить, зачем вдруг они понадобились Филиппу. Впрочем, что тут думать? Слухи о любвеобильности молодого короля уже давно просочились во все уголки Риантии.
— Эмма, пойди погуляй, — неожиданно и для самой Эммы, и для отца, проговорила Кристина.
— Зачем?! — не поняла девушка.
— Эмма!
Кристина не сдержалась, прикрикнула на сестренку; Эмма сникла, слезы обиды заблестели в глазках — никогда в жизни Кристина не разговаривала с ней так.
— Эмма, оставь нас с Кристиной, — вмешался отец, с тревогой глядя на старшую дочь.
Эмма ушла. Отец хмурился и в ожидании смотрел на старшую дочь.
— Кристина, что происходит?
— Эмму нельзя туда пускать. Глупенькая она еще, мотылек. Полетит на пламя — сгорит.
— А кто ее туда отпускать собирается? Ни ты, ни Эмма туда не пойдете.
Сжалось сердечко Кристины, хоть плачь теперь! Как отцу сознаться, что Филипп именно их ждет, и праздник этот лишь прикрытие, чтобы их с Эммой выманить? Отказаться… Последствия непредсказуемы — Филипп сильнее, он
и сам может явиться сюда, бойню устроить...
— Пойду, отец, — тихо проговорила Кристина. — Но без Эммы.
— Я сказал, не пойдешь! — рявкнул мужчина, со всей силы стукнув кулаком по столу.
— Камиля с собой возьму — ничего плохого мне Филипп не сделает, не бойся.
— Кристина, ты слышишь меня? Ты никуда не пойдешь. Ты, видимо, забыла…
— Отец, я ничего не забыла! Но не идти туда нельзя. Он нас ждет — что будет, если не явимся? Силы неравны, захочет беды натворить — натворит, и тогда пощады не будет никому: ни нам, ни всем остальным. Не беспокойся за меня. Там он ничего мне не сделает — там слишком много людей будет, он не посмеет. Я за Эмму боюсь — она еще многого не понимает, и что такое Филипп, она не знает.
— А ты, значит, знаешь? И все понимаешь?
— Знаю. И никогда на сторону Филиппа не встану!
— Кристина, да плевать ему, на чьей ты стороне! Ты что, не понимаешь, зачем ему молоденькие девушки?
— Понимаю, — глухо ответила Кристина, едва заметно поежившись от одной только мысли, что ее и Эмму Филипп присмотрел для своего гарема. — А если и так, то тем более Эмму спасать надо — она ребенок совсем еще...
— А тебя? Тебя спасать как прикажешь? Нет, девочка моя, ты никуда не пойдешь! Все! Это даже не обсуждается! — замотал головой сникший духом отец.






