Я вообще нихера не понимаю. Зачем тебе рожать… это?
Зачем?
Я сказала Дэну правду, и я не против абортов, хоть и сама едва ли на него решилась бы. Да я и не решилась. Сначала из страха, сейчас мне просто жаль этого ребенка, и я начинаю его любить. Причин множество.
– Мне было двенадцать, когда мама заявила мне, что если я залечу, она потащит меня на аборт за волосы, - ответила я. – А я тогда даже поцелуи мерзостью считала, не то что секс. В куклы играла. Но мама все говорила, что рано или поздно я принесу в подоле, и если это случится до восемнадцати – она костьми ляжет, но ребенка не будет.
– Твоя мать – сука.
– Моя мать – это моя мать, - пожала я плечами. – У ее подруг такие дочери были. Вроде, хорошая девочка, отличница,
а потом пузо на глаза лезет. Мне тогда крепко в голову въелось не то, что мама говорила, а обратное. Клялась, что если забеременею – рожу. И своего ребенка так шпынять не стану, как это моя мать со мной делала.
– Так дело в глупой детской клятве? – едко уточнил Денис.
– Не только. Еще ко мне твоя мама приходила, - призналась я. – И проклинала. Пожелала мне похожей с ней судьбы: родить ребенка, и страдать из-за него. Только ей было больно из-за несправедливости, а мне она пожелала инвалида. Или мертворожденного. Я полный анализ прошла, - поделилась я, - и вроде, все с ребенком в порядке. Но я просто должна его родить, понимаешь? Здоровый он будет, больной, еще до рождения проклятый… да хоть какой. Он будет только моим.
– Я не понимаю, Саша. Это глупые причины.
– Он будет только моим, - повторила я. – Мужчины приходят, и уходят. Они о многом просят. Слишком о многом. И я должна гадать: будешь ли ты любить меня, если
я откажусь выполнить твою просьбу. А может, вообще возненавидишь. Этот ребенок будет только моим. Именно потому что он всем вокруг мешает, он должен родиться. Назло. Пусть растет здоровым и счастливым, а я буду любить его. Вот и все. Аборта не будет, Денис. Проси, требуй, проклинай меня, но… прости, даже ради тебя я этого не сделаю.
Наверное, это судьба. Все вокруг почему-то твердили мне, что если я рожу ребенка – это сломает мне жизнь. Возможно, так и есть. Но если я пойду на поводу у своих страхов, я точно знаю – этого я себе никогда не прощу. И никогда не решусь забеременеть, завести ребенка. А, будь что будет!
– Глупость. Саша, какая же это глупость – верить во все это.
– Может быть. Так что, Денис, я свое решение приняла, и ребенка оставляю. Я по-прежнему твоя? Теперь я в комплекте иду.
Денис молчит. Закрыл глаза, как и я пару минут назад, и не отвечает. Чувствую себя самой последней тварью. Спросила, так спросила.
– Если я отвечу, что не принимаю этого ребенка, то ты ведь права окажешься. Как ты там сказала? Мужчины приходят, и уходят. И ты уверишься в этом окончательно, - скривил Денис губы
в горькой улыбке.






