— Лучше бы у твоих парней было какое-нибудь надежное алиби.
— Сделай одолжение, Дойл. Поцелуй от меня свою сестру. — Как раз в тот момент, когда он собирался врезать мне, я поднял свой мотоцикл, вызвав бурю пыли, прежде чем съехать с пандуса на шоссе.
Двигатель успокаивал мои нервы, пока лавировал между машинами, но прошло совсем немного времени, прежде чем я снова вернулся на свою территорию и направился вниз по улице к заброшенному кинотеатру, которым я владел, и припарковал мотоцикл. Я поднялся на лифте к себе домой.
Нужно было время на размышления.
— Мы все продолжаем жить дальше, но мое прошлое догоняет меня. Время бежит, и мои дни сочтены. Слишком сильный, чтобы бежать, слишком гордый, чтобы прятаться, за это я заплачу, за это умру,
— пел я, наблюдая за мерцанием огней внизу. Я оперся на горячую каменную стену с видом на Санта-Монику, положил гитару на бедро и заиграл одну из своих песен.
Я мог видеть на многие мили вперед. Это был мой город, здесь было мое место. Все знали, когда я здесь, трогать, блять, меня не стоит. Я зажег зажигалку и поднес мерцающее пламя к концу косяка. Глубоко затянувшись, ровный дым проник в мои легкие. Я чувствовал, как он танцует внутри меня. Я прищурился, откинул голову назад
и сделал губами букву "О", выпустив белый шлейф к звездам.
Одной рукой держа косяк между пальцами, другой я перебирал струны, посылая блюз-рок в теплую ночь.
Я вспомнил сегодняшнее утро, когда все изменилось. От мысли, что в клубе могут завестись крысы, у меня заныло в шее. Я должен был вывести их на чистую воду любыми возможными способами. Затем я бы лично разобрался с ними.
Я отложил гитару и провел руками по волосам, позволяя им снова рассыпаться по плечам. Мне нужна была отдушина, поэтому я снял жилет и повесил его на старый стул, чтобы дьявол мог рассмотреть меня получше. Вытащив телефон, я включил
"The White Buffalo»,
увеличил громкость и позволил ему заполнить тишину. Я ненавидел тишину; она навевала слишком много воспоминаний.
О нем.
Я снял футболку, разминая шею вперед-назад, затем закинул руки над головой и прогнулся назад. Костяшки пальцев хрустнули,
когда сцепил их вместе и хорошенько потянул. Секунду я пялился на боксерскую грушу, а потом расслабился.
Я сдал губы от удара, проникающий прямо в мышцы, словно молот. Боль была приятной. Ее было легко контролировать. Все остальные эмоции были пустой тратой времени.
Изогнув туловище, я сделал разворот наотмашь и подбросил черный напольный мешок высоко в воздух.
Удар, удар, удар, удар, удар. Я не мог насытиться, пока руки не затекли, а в горле не пересохло. Я начисто вытер лицо и надел бейсболку, убрав волосы. Пинком открыв холодильник, я распечатал холодное пиво и прислонился к перилам.
Наконец, голос стих, но я знал, что ненадолго. Мой телефон завибрировал рядом.






