Никто не хотел говорить мне ничего, что имело бы к нему отношение, и было ясно, что это потому, что, он должно быть, дал очень четкие инструкции по этому поводу.
Даже Дженна не говорила о Нике, и насколько я знала, я видела его не раз. Ее озабоченное лицо отражало то, чему она должна была стать свидетелем, когда они с Лионом шли в ее квартиру. Моя подруга оказалась между мечом и стеной, и это было еще одной из многих вещей, которые я должна была добавить к своему списку вины.
Я больше не видела Николаса, но его действия в отношении меня не заставили себя ждать. Несколько коробок с моими вещами прибыли всего через две недели после того, как мы расстались, и когда я увиделаа N в ящике для животных, у меня лучился приступ беспокойства, в результате которого я была зажарена на кровати после того, как у меня высохли слезы. Наш бедный котенок, теперь мой.… Мне пришлось оставить его маме в моем старом доме, потому что у моей соседки по квартире была ужасная аллергия. Мне было тяжело расстаться с ним, но у меня не было выбора.
То время в моей жизни, когда я просто плакала и плакала, я назвала «своим темным временем», потому что оно было именно таким: я находилась в черном неосвещенном туннеле, погруженный в кромешную тьму, из которой я не могла выйти, несмотря на свет нового дня. или от яркого солнечного света. Я почти ежедневно страдала от приступов паники, пока, наконец, врач не направил меня прямиком к психиатру.
Сначала я не хотела и слышать о психологах, но, думаю, в глубине души это помогло мне, потому что я начала вставать по утрам и заниматься основными человеческими делами . . до той ночи, той ночи, когда я поняла, что если Ник
уйдет, все будет потеряно, и на этот раз для меня навсегда.
Я узнала об этом из простого разговора в кафетерии кампуса. Боже, даже выпускницы колледжа знали о Нике тогда больше, чем я.
Одна девушка сплетничала о моем парне, извините, бывшем парне, и непреднамеренно сообщила мне о своем отъезде в Нью-Йорк всего за несколько дней.
Именно тогда что-то овладело моим телом, заставило сесть в машину и отвезти меня в его квартиру. Я избегала думать об этом месте, обо всем, через что мне пришлось пройти, но я не могла позволить ему уйти, по крайней мере, не увидев его раньше, по крайней мере, не поговорив. В последний раз я видела его в ту ночь, когда мы расстались.
С дрожащими руками и ногами, которые угрожали заставить меня упасть на асфальт, я вошла в блок Ника. Я вошла в лифт, поднялась на его этаж и остановилась перед его дверью.
Что я собиралась ему сказать? Что я могу сделать, чтобы он простил меня, чтобы он не ушел, чтобы он снова захотел меня?
Я позвонила в дверной звонок, почти чувствуя себя на грани обморока. Он чувствовал страх, тоску и грусть, и поэтому встретил меня, когда открыл дверь своей квартиры.






